Станция метро «Случайная встреча»

-Привет! – Радостный мужской голос встречает кого-то. Играют музыканты в метро.

–О, приветики! – отвечает девушка, вытаскивая наушники.

– Ты куда? К маме?

– Нет, к бабушке. Совсем она разболелась. Везу ей варенье из чайной розы. Она его любит с детства. Хочу её порадовать. А то что-то совсем грустная и унылая. Смотрю на неё, и так больно на душе становится, а ни чем помочь не можешь. Слушаю музыку, чтобы немного отдохнуть от мыслей.

–А … вот оно что. Я бы тоже всё отдал, чтобы хоть на неделю к бабушке в деревню съездить. Навестить. Она такой вкусный хлеб печёт. А как он пахнет, когда только из печи…

– Тебе лишь бы что-то съесть. Ахах… – засмеялась девушка.

Она была как облачко – мягкая и лёгкая. Редко встретишь человека, который о грустном рассказывает так легко. Не перекладывая на тебя всю тяжесть ситуации. Рассказала и всё. Ты пошёл дальше и забыл.

– Ты знала, что в море есть внутреннее и внешнее течение. И внутреннее, намного сильнее, чем внешнее.

– Нет. Не знала и не думаю, что это так важно. Рядом с нами нет моря. Нас не накроет волной из-за неполадок в течении.

– Я это к тому, что наши внутренние побуждения, как и течение в море не видны, но оказывают влияние на весь океан в целом.

– А, ты в этом смысле. Хм… надеюсь, что оно так, но это не всегда заметно.

Кажется, облачко начало наполняться свинцом и тяжелеть.

– О, послушай, какая красивая мелодия. Музыканты сегодня в ударе. Меня любая музыка в метро заставляет задуматься, например, о том: почему я забросил гитару. Мне так нравилось играть. И постоянно обещаю себе прийти домой и сыграть что-то из давно забытого. Например «Выхода нет». Я обожал эту песню.

– Почему забытого. Кто не знает Сплин. Это гимн уличных музыкантов. И мне она нравилась. Одно время слушала её на повторе часы напролет. И даже не надоедало. А я не знала, что ты играешь на гитаре.

Она улыбнулась. Свинец рассеялся, и снова из-за облачка вышло солнце. Окутало своим теплом всё вокруг, и даже одинокий тополь стоящий неприметно среди других таких же тополей.

– А я уже давно не играю.

– Почему? Это здорово. Я как-то пробовала, но забросила.

– Ты пробовала? И что даже гитара была?

– Ага… обычная, купила с рук. Брала уроки у дядьки одного. Но у нас не срослось, и потом забросила.

– Жалко. Я бы послушал.

– В траве сидел кузнечик. Последнее, что мы учили. Я дальше не продвинулась.

– Это уже не мало.

– Ты смеёшься? У меня племянник в восемь лет играет лучше, чем я. Попытка не пытка. Но мне было в тягость. Ленивая я.

Кажется, солнце одарило меня своей улыбкой.

– У меня целая папка с аккордами на разные песни. Я по несколько часов играл песни, чтобы вышло терпимо. И в компании мы с парнями хором запевали. Так и научился. И сам потом пел. А поначалу не шло. Чувствовал себя дураком.

– Я до пения вообще не добралась. Только в детстве под Меладзе пела «Самба белого мотылька». Надевала бабушкину юбку, а простынь продевала сквозь рукава футболки, это были мои крылья. И скакала с кровати на диван и обратно.

Детские воспоминания такая милая и замечательная вещь – говорят о человеке намного больше, чем его повседневная жизнь.

– Ого… Я думал, что я один надевал бабушкину юбку.

– Ха-ха-ха! – Девушка засмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы не потревожить читающую публику в вагоне метро. – Ты шутишь?

Парень отрицательно помахал головой. Девушка снова залилась смехом. Кажется, солнце сейчас меня растопит, и я растекусь свободной рекой, после зимнего оледенения.

– Да, хватит тебе. На меня уже косо смотрят. О… ну ты даёшь. Скоро мне выходить.

– Станция «Измайловская».

– Ага. Приятно было тебя увидеть. Ты пиши, не пропадай. Впереди выходные. Как закончили школу, все разлетелись, никого не выловить. С тобой только в метро и встречаемся.

– Да, что, правда, то, правда.

Девушка вышла. Вагон метро закрылся. Парень доехал до Станции «Шелковская» и потом обратно. Вышел на Чкаловской станции. Двери вагона закрылись. Они разлетелись, как две птицы, по сторонам, снова окунувшись в свои жизни.

Через неделю.

–Привет! – Радостный женский голос встречает его.

– Как ты меня заметила, тут сегодня столько народу, не протолкнуться.

– Ты видишь ещё одного угрюмого парня, читающего усердно в такой толкотне и суматохе?

– Даже не разглядеть. Как бабушка?

– Ты знаешь она лучше. После того как я рассказала, что я не одно надевала бабушкину юбку, она смеялась до упада.

– Здорово. Рад, что вы от души посмеялись.

– А ты что сегодня такой хмурый?

– Не поверишь, начал снова играть на гитаре. Многие песни забылись, но руки помнят.

– Классно. И…

– Гитара расстроилась, а тонометр черт знает где. По телефону через программы настраивал. Не выходит. Уже и струны подтянул. Всё равно звучание нетто.

– И всё? А у меня недостача в кафе. Какой-то клиент по ошибке заплатил не за свой заказ, произошла путаница или в программе, или я не так ввела. Пока администратор разбирается, я молюсь, чтобы это была программа, а не я.

Тучи рассеивались потихоньку. Тополю не было на самом деле обидно, он грустил не из-за этого.