Случай на Прорве

Проснулся Максимов, как всегда, рано, часов около пяти, но продолжал лежать с закрытыми глазами и пытался угадать, какой будет погода: по-июльски солнечной или туманно-дождливой. Решил: будет хорошей. Во-первых, перестала ныть простреленная в сорок четвертом нога, всегда напоминавшая о себе в непогоду, а во-вторых, он ощущал радость, какой не испытывал уже давно.

«Странное дело, — подумал он. — Что со мной происходит? Работы по горло, и нельзя сказать, чтобы шла она удачно: на днях серьезно досталось на партийном собрании». Тут Максимов неожиданно понял причину своего настроения. Сегодня его внучке Леночке исполняется шесть лет. Он и подарок давно приготовил — большущую голубоглазую куклу с розовым бантом.

С хрустом потянувшись длинным костлявым телом, Максимов встал, потихоньку прошел в другую комнату, где спала жена Евдокия Петровна вместе с Леночкой, и осторожно положил на подушку подарок. Затем вернулся к себе, отодвинул занавеску и открыл окно. Пахнуло ароматом свежевымытой зелени. День обещал быть жарким, солнце уже светило вовсю, и накопившаяся за последние дни сырость быстро испарялась, отчего воздух казался подвижным и зыбким.

Тишину летнего утра нарушил далекий звук мотора, и Максимов понял, что едут за ним. Он быстро собрался, взял все необходимое и на цыпочках, чтобы не разбудить своих, вышел из дома в небольшой сад. По устланной черепицей тропинке прошел на улицу. У калитки остановился видавший виды милицейский газик, забрызганный грязью по самую крышу.

— Опять я по твою душу, Дмитрий Петрович, — с легкой хрипотцой в голосе поприветствовал его заместитель начальника отдела милиции по розыску Александр Кузьмич Вальков. — Который раз в этом месяце, дай-ка вспомнить?..

— Да с начала сенокоса уже пятый раз, а он недели две как начался. С чем хорошим сейчас? Вальков улыбнулся:

— С тем же, что и раньше. Да ты садись, по дороге расскажу.

В машине находился еще давний знакомый Максимова судебно-медицинский эксперт Игорь Денисович Чернобаев, жизнерадостный, несмотря на свою далеко невеселую профессию, балагур. Сегодня, однако, он только молча пожал Дмитрию Петровичу руку, подвинулся и тотчас задремал.

Хотя Вальков улыбался и настроение у него было, на первый взгляд, неплохое, Максимов, проработавший с ним бок о бок не один год, понял, что произошло что-то очень серьезное.

Никто другой не знал Валькова так хорошо, как он. Их объединяла не только работа, но и общая страсть к пчелам и рыбалке. Дружили они и семьями. Многие удивлялись этой дружбе: совершенно разными людьми казались они на первый взгляд. В противоположность Максимову Александр Кузьмич был излишне полным, ходил тяжело, с одышкой. Возражений он не терпел, воспринимая их как личную обиду. Дмитрий Петрович же, наоборот, мягкий, всегда готовый выслушать любые возражения.

— Шустов мне сейчас звонил, участковый из Окунева, — озабоченно произнес Вальков. — Местные рыбаки, говорит, сегодня утром вытащили сетью из озера, что километрах в пяти от села, труп человека, завернутый то ли в мешок, то ли в покрывало. Шустов сейчас там, на озере, ждет нас.

Участкового уполномоченного Федора Андреевича Шустова Максимов знал неплохо. Ему приходилось вместе с ним раскрывать запутанную кражу из магазина в селе Низовом. Он представил себе низкорослого, коренастого Федора Андреевича, его лицо с глубоко посаженными глазами и крупные мужицкие руки.

Ехали медленно. Дорога грязная, местами колея такая глубокая, что колеса уходили в нее по ступицу. Порой казалось, что уже не проедешь, но газик поднатуживался и катил себе потихоньку все дальше и дальше.

Район, в котором они работали, был беспокойным. Сельская местность рядом с областным центром, хлопоты доставляют и свои и городские, особенно городские — приедут, набедокурят, а потом ищи-свищи. Впрочем, и свои иногда такое натворят…

Езды оставалось минут двадцать — тридцать. Газик с трудом, рывками пробирался вперед. Местность стала холмистой — спуски, подъемы.

Вскоре показалось Окунево — село большое, зажиточное. Пересекли его по центральной улице, объезжая разлегшихся на дороге пятнистых свиней и стараясь не задеть рассыпавшихся во все стороны кур. Выехали к полотну железной дороги, отсекавшему стоящее на возвышенности село от пойменной низины. Миновав железнодорожный переезд, машина по дороге, петлявшей через реденький лесок, вскоре выскочила на большой, заросший высокой травой луг. От нее исходил такой густой аромат, что у всех захватило дух.

— Стоп, — сказал водитель, сбрасывая газ, — дальше нельзя, застрянем, трактором не вытащишь.

По узкой, протоптанной среди сочной травы тропинке направились в сторону озера. От росы брюки вскоре стали мокрыми, неприятно холодили тело. Идти становилось все трудней. Наконец добрались до берега и осмотрелись.