Случайная невеста для олигарха. Любовь рядом

- Нет! Я не выйду за него, - откидываю темные пряди волос с лица, упрямо сверкая глазами. 

Только не каждый поймет, что за этой яростью скрываются горькие слезы, полные бессилия и отчаянья. 

Все привыкли, что Мира Юсупова - избалованная девчонка, не знающая, что такое глубокие чувства. Кажется, что душу разъедает кислота, до того больно. 

- Мне плевать на твои выкрутасы, – жестко чеканит сквозь зубы отец. - Пусть с тобой разбирается Давид. 

- Я его терпеть не могу! - почти отчаянно кричу. - Не хочу выходить замуж ни за кого, кроме Максута! Тем более за этого… 

Губы дрожат, и я принимаюсь отчаянно моргать. Никто не увидит моих слез! 

Почему они так?! За что?! Знают же, что люблю другого… 

- Глупости, дочь. – Обрывает поспешно отец. Высокие скулы, покрытые щетиной с сединой, багровеют. – Люблю - не люблю, где ты только набралась этой ереси? Это все воспитание твоей матери… 

Говорит, словно оправдываясь перед кем-то. Замечаю, что отец смотрит куда-то мне за спину. По позвоночнику проходит холодок. Нервно ежусь. 

Облизываю пересохшие губы, прежде чем обернуться. 

Попадаю в плен черных, как ночь, глаз Давида Мансуровича. Он - старший брат Максута. Ненавижу! 

Давид смотрит прямо и уверенно. Красиво очерченные губы крепко поджаты и образуют сплошную линию. Держится он с завидным спокойствием. 

Мне бы так! Высокий, широкоплечий, словно несокрушимая гора. 

Густые соболиные брови сведены на переносице. Мои слова мужчине явно пришлись не по душе. А на что он рассчитывал?! 

- Максут женится на другой. 

Вздрагиваю, еще в полной мере не осознавая сказанное отцом. 

Между лопаток так горит, словно в спину вонзили нож. Оборачиваюсь, недоверчиво приоткрывая рот.

- Не верю… – срывается с дрожащих губ. В голове нарастает беспощадно гул. - 

Мы были помолвлены много лет. Это все… не правда! 

- Все изменилось. – Каждое слово отца словно гвоздь, вбитый в крышку моего гроба. Так больно, что перехватывает дыхание. – Ты выйдешь за Давида. Завтра ваша помолвка. Без фокусов, Мира. Будет много уважаемых людей, – добавляет отец бескомпромиссно. 

Он опускает взгляд на стол и, словно потеряв интерес к происходящему, принимается хладнокровно перебирать бумаги. 

Из моих глаз брызжут слезы. 

Бред! Не верю! Они что, все сговорились?! 

Срываюсь с места. Хочется зажать уши руками. Прокричать: "Я не согласна!" Вместо этого несусь к выходу. Задеваю намеренно плечом Давида, что стоит на моем пути. 

Прежде чем закрыть дверь, шиплю, как разъярённая кошка, в красивое, но такое ненавистное мужественное лицо Давида. Так, чтобы не слышал отец: 

— Ненавижу!

 ****

 — Земля вызывает, Миру! 

Подруга громко щёлкает пальцами перед самым моим носом, чтобы привлечь внимание, но я не слышу и не вижу никого вокруг. Весь мой мир сосредоточен лишь на одном… Все! Конец света! Свадьбы не будет. 

— Не понимаю, что он в ней нашёл? - потеряно тяну, ковыряясь вилкой в салате с морепродуктами. — Ну, красивая блондинка... - честно оцениваю достоинства соперницы. 

— Там все серьезно, Мир, - откликается Наумова, наматывая на палец длинную темную прядь моих волос. Карие глаза подруги выражают сочувствие. 

— Ты меня убьешь, - Катька прикусывает губу, - но Макарова нормальная девчонка. 

Поджимаю губы, чувствуя горечь и обиду. Однако злости на Наумову нет. Она всегда говорит обо всем прямо и это мне нравилось в ней в первую очередь.

— Может и для меня кто найдётся? – спрашивает Катька, задумчиво разглядывая присутствующих мужчин себе на роль кандидаты в мужья. 

Поднимаю недоверчиво бровь.

 Серьёзно? Скольжу взглядом по гостям, ощущая сильную неприязнь. 

Одни высокомерные пентюхи, которые кичатся своими связями и зелеными шуршащими бумажками, что набиты их карманы.

 Меряется у кого выше забор и глубже бассейн на заднем дворе.

 Терпеть не могу… Не помолвка, а цирк! 

Не могу смотреть на все эти довольные заискивающие лица партнёров отца. Тошно. Прижимаю пальцы к вискам. На самом кончике языка отчетливо ощущается горечь. 

Ну, а что ты хотела? - Злюсь на себя, за весь день и маковой росинки не было во рту. Мысли упрямо возвращаются к Максуту. 

Но как же так? 

Парень, в которого я с детства влюблена и должна была выйти за него замуж по договоренности родителей предпочёл мне другую. Безжалостно разорвал все мечты, а главное – располосовал сердце в рваные кровавые лоскуты. 

— Ой, глянь! - острый локоть подруги ощутимо ударил меня в бок. — Это что, Давид? Какой мужчина! – Говорит с придыханием, закатывая глаза. — Почему тебе так везет? Она еще нос воротит. 

Я невольно морщусь  и машинально смотрю  в сторону, куда указала  Катька. Давид Садулаев. Старший брат моего бывшего жениха и… тот, за кого я должна выйти замуж в ближайшем будущем. 

Ненавижу родителей! 

И Давида тоже! 

Ведь мог воспротивиться. Он – мужчина. К его мнению бы прислушались, но он промолчал, дав этим согласие. Традиции превыше всего – так, кажется, он сказал моему отцу.

Юношеский максимализм накрывает с головой, словно цунами, заставляя дёрнуться от возмущения.