Случай с Евсюковым

Дмитрий Каралис

Случай с Евсюковым

рассказ

Как вышел Фаддей Кузьмич Евсюков вытрясти, на ночь глядя, ведро в мусоропровод -- в домашних тапочках на босу ногу, синих трикотажных штанах и в майке,-- так в этом куцем наряде и остался на прохладной по осенней поре лестнице.

Дернуло легким сквознячком, и шоколадная коленкоровая дверь тихо щелкнула добротным импортным замочком, из тех, что непросто встретить в продаже.

Фаддей Кузьмич плюнул на пол, правда чисто символически, и на мгновение оцепенел. И было от чего: перед выходом на лестницу он включил утюг, намереваясь отпаривать форменные брюки, и поставил его торчком на стол, прямехонько на старое одеяло, служившее подставкой при глажении. "Растудыт тебя в пожарный гидрант и гайку Ротта!" -- только и шепнул Фаддей Кузьмич, представив возможные последствия своей опрометчивости. Стоит дрогнуть расшатанному столу, и раскалившийся утюг упадет на ворсистое сукно. Может, он уже дрогнул от хлопка двери... Фаддей Кузьмич живо вообразил, как воет сирена, сбегается с криками народ, лопаются стекла и языки пламени лижут незастрахованную мебель. "Кто горит? Фаддей Кузьмич? Он самый!.. Эк, как вьет! Пиши пропало..." Кривые ухмылки, эксперты, вызов к начальству и -снятие с должности. Что за пожарный, если сам погорел... Какой пример вы подаете подчиненным и населению?

Фаддей Кузьмич брякнул на пол пустое пластмассовое ведро и нервно прошелся по площадке. Можно было бы выйти в темный двор, набрать в автомате 01, назвать себя, и красная машина из ближайшей части на Тентелевке в три минуты подкатила бы к дому. А там -- пустяки: по раздвижной лестнице -- в свою лоджию, а из лоджии, через приоткрытую дверь,-- в спальню. Но Евсюков тут же и прогнал эту крамольную мыслишку. Ему ли, начальнику отдела кадров пожарного управления города, вызывать служебную технику для личных нужд!.. Ведь не далее как вчера он разнес на общем собрании пожилого старшину Криворотова, приспособившегося поливать из брандспойтов картошку на приусадебном участке тещи, а другому шустрому работнику вкатил выговор за использование телескопической вышки в амурных целях!

Нет, не мог Фаддей Кузьмич позволить себе того, за что сам строго спрашивал с подчиненных.

Пришел в голову другой вариант, более верный: лезть в свою квартиру с лоджии нижнего, четвертого этажа. Дом пожарного ведомства строился давно, этажи были низкие, и проникнуть с четвертого на пятый не составило бы особого труда, учитывая, что кадрами Фаддей Кузьмич стал заведовать не сразу, а лет двадцать до того прослужил в обыкновенной пожарной части, и сноровка ползать по стенам, как он полагал, у него осталась.

Фаддей Кузьмин придвинул ведро к своему порогу и, стараясь не шлепать тапочками, решительно спустился этажом ниже, к квартире Кости Боровикова -его сослуживца и, можно было бы сказать, приятеля, кабы не одно обстоятельство... С женой этого сослуживца Маргаритой Львовной Евсюков коротал иногда время не совсем, что ли, легально. История эта началась давно, и не сейчас ее вспоминать, скажем только, что Костя Боровиков, хохотун и ловелас, сам частенько не приходил домой, отговариваясь ночными дежурствами и спецификой пожарного дела.

Фаддей Кузьмич остановился перед дверью соседа, поглубже заправил голубую майку, подтянул штаны и, придав лицу улыбчивое выражение, надавил кнопку звонка. Выждав немного, он позвонил еще и еще. Квартира безмолствовала.

"Все ясно,-- нетерпеливо вывел Фаддей Кузьмич,-- Маргаритка на дежурстве в больнице, а где ее кабан бродит -- одному черту известно..." Он сделал несколько взмахов руками, чтобы согреться, и натянул на пятки слежавшиеся задники тапочек. Теплее не стало, но появилась некоторая подтянутость.

Помянув недобрыми словами жену, которая, как назло, уехала в недалекую Обуховку к заболевшей матери, и дочку-студентку, укатившую на картошку, Фаддей Кузьмич решил выйти на улицу.

И вышел.

Обойдя дом, он остановился под своими ярко освещенными окнами и передернул плечами от сырого воздуха. Зеленый вал кустов, ломаный и неряшливый, скрывал его от постороннего взгляда. Эти кусты, кустищи, северные джунгли вымахали из маленьких прутиков, любовно, но спешно вкопанных в землю лет двадцать назад новоселами, и с тех пор росли как бог на душу положит, забытые всеми и неухоженные. Одно слово -- джунгли. Затаившись в этих джунглях, Фаддей Кузьмич цепким взглядом окинул дом и отметил, что в квартире Боровикова, на четвертом этаже, свет погашен начисто, а в остальных этажах, где уже готовились ко сну, комнаты светятся ночниками, торшерами или мерцают голубыми экранами телевизоров. Евсюков прищурился на свою балконную дверь и, привстав на цыпочки, даже потянул носом в опасении признаков надвигающейся беды; но ничего худого не увидел и не учуял. Синела штора в спальне, горел на кухне свет...

Но слишком опытен был Евсюков в подобных вещах, чтобы успокоиться; слишком опытен...