Слово чести

Бен Тайсон сложил наскоро пролистанную газету «Уолл-стрит джорнэл» и посмотрел в окно скорого поезда. Промелькнувший мрачный район Куинс в это яркое солнечное майское утро создавал обманчивое впечатление пригодного для жилья места.

Тайсон перевел взгляд на сидящего напротив общительного и дружелюбного Джона Маккормика, читавшего книгу в жестком переплете. Бен обратил внимание на обложку: «Хюэ: гибель города».

Шелестя страницами, Маккормик отыскал нужное место и вновь перечитал его, затем, будто задумавшись над чем-то, оторвался от книги и неожиданно поймал на себе взгляд Тайсона. Он быстро опустил глаза и погрузился в чтение.

Почувствовав неладное, Тайсон встревожился. Он еще раз сосредоточился на названии книги. Обложку украшала в красных тонах фотография древнего города Хюэ. Видимо, снимок был сделан на бреющем полете. Город раскинулся по обоим берегам быстроводной красной реки Конг. Мосты разрушены, обломки плавают в воде. Огромные черные клубы дыма повисли над пылающим городом, а солнце, багровый шар, поднялось над виднеющимся вдали Южно-Китайским морем. Силуэты императорского дворца совершенной гармонии, высоких стен и башен цитадели, взмывающих ввысь шпилей католического собора четко вырисовывались на фоне неба. Замечательная фотография, невольно отметил Тайсон. Хюэ.

–Хорошая книга? – спросил он.

– Неплохая, – бросил сосед с притворным равнодушием.

– Ну и что там обо мне?

Маккормик помедлил с минуту, потом, не говоря ни слова, передал Бену раскрытую книгу.

Тайсон прочел: «На шестнадцатый день боевых действий в Хюэ, 15 февраля, американский стрелковый взвод был оттеснен ураганным огнем противника к западной окраине города. Взвод входил в состав пятого батальона седьмого десантного полка первой воздушно-десантной дивизии. Во время сражения стрелковым взводом командовал 25-летний лейтенант Бенджамин Тайсон, прошедший подготовку в службе офицеров резерва, житель Нью-Йорка».

Не читая, Тайсон продолжал всматриваться в пляшущие перед глазами строчки. Он посмотрел на Маккормика, который, как показалось, несколько смутился.

«Более подробно о событиях того дня, – читал дальше Бен, – рассказали два солдата из взвода Тайсона, которых я обозначу как Х и У. Историю, прежде замалчиваемую, представила моему вниманию монахиня франко-вьетнамского происхождения сестра Тереза. Некоторые детали, имеющие непосредственное отношение именно к ней, можно найти в конце этой главы».

Тайсон закрыл глаза. В темноте явился образ мулатки, одетой в белое, с серебряным крестом на груди. Тяжелая волна черных как смоль волос, тело более крупное, чем у вьетнамок. Широкие скулы и веснушчатый нос совсем не портили ее лица, прелесть которому придавали миндалевидные карие глаза. По мере того как он старался удержать в памяти этот образ, губы монахини расплывались в улыбке, преображая лицо, отчего в нем проявлялось больше галльского. Губы, доселе плотно сомкнутые, раскрылись, и она нежно проговорила:

– Ты интересный человек.

– И ты, Тереза, интересная женщина.

Тайсон открыл глаза и вернулся к той же странице:

"Вблизи небольшого французского госпиталя противник обстрелял взвод Тайсона. Над госпиталем, находившимся под опекой представительства христиан-католиков, реяли два флага: Красного Креста и Вьетконга – партизанских сил Южного Вьетнама.

Около полудня на взвод американцев обрушился мощный вражеский огонь. Взвод занял оборонительную позицию, и не было зафиксировано ни одного случая ранения. После пяти минут непрерывной перестрелки группировка противника отступила и подтянулась ближе к городу.

Тогда кто-то со второго этажа госпиталя помахал белой простыней в знак полной капитуляции. Увидев это лейтенант приказал взводу захватить госпиталь и близлежащие постройки. Однако снайпер противника, оставленный на крыше госпиталя, убил рядового Лэрри Кейна и ранил сержанта Роберта Муди и рядового Артура Петерсона – все трое из взвода Тайсона. Вполне вероятно, что второй снайпер стрелял из окна госпиталя".

Бен снова сделал передышку, затем мысленно перенесся в тот день 1968 года. Это был один из самых ужасных дней: невиданной силы массированный удар противника пришелся как раз на празднование лунного Нового года. Наступил год Обезьяны.

Он отчетливо помнил потемневшее от дыма небо и холодные потоки дождевой воды, прибивавшие пепел к земле.

Сквозь мерное перестукивание колес поезда ему слышались непрекращающийся минометный град и стрекочущие очереди автоматов.

На переезде поезд пронзительно свистнул, и лейтенант столь ясно вспомнил леденящий кровь визг выпускаемых ракет, которые взрывались с такой оглушительной силой, что требовалось несколько секунд, чтобы осознать, жив ты еще или нет.