Словенка

Как имя много значит для человека, на всю жизнь его дают. Когда в доме Наума жена Доброгнева родила девочку; сказала Ладана, мать четырёх сыновей, что дитя славное. Вот и назвали новорожденную Славой. А после смерти материной стала Слава Гореславой. Девочка Доброгневу не помнила — мала была, когда матери не стало. Отец долго горевал, но следующим летом взял в дом Ладу. И стала она меньшицей.

Матерью для девочек Наума стала Добромира, и никто не мог сказать, что она больше любит дочь свою Любаву более других. Вместе с сёстрами подрастал Стоян — белобрысый мальчуган, сын меньшицы.

… По только им ведомой тропинке шли с кузовками три девушки. Ветки хлестали по босым ногам; кузовки оттягивали руки. Они остановились возле развилки и присели на нагретые солнышком камешки.

— Была я вчера возле буевища и место нашла славное, грибное. Пойдёшь ли со мной, Любава?

Та, которую назвали Любавой, была старшей дочкой Наума. Ей уже минуло восемнадцать зим, восемнадцать вёсен, и была она девка пригожая; многие парни по ней сохли, но более всего привечала Любава Власа. Поговаривали люди, что ещё до осенних холодов придёт он с веном.

— Не ходила бы ты, сестрица, с ней, — молвила Ярослава, средняя сестра. — Мёртвых покой только потревожите.

— Сказываю же я, что местечко то заветное возле буевища, лешего владения. А все лешие роду нашему дорогу в лес не заказывали.

— Давно ли ты, Гореслава, рубаху сняла, чтобы сёстрам старшим указывать. А про местечко своё заветное забудь.

Не посмела девушка возразить старшей сестре, молча подняла с земли кузовок и пошла к своему двору, что был чуть в стороне от других.

Славные дочери были у Наума, не было краше во всём печище. Одна лучше другой. Две старшие русые, косы до пояса, заступницы перед матерью друг за друга. А младшая, Гореслава, не пошла в сестёр, но для многих была краше их. Косе её завидовали девки, втайне мечтая, чтобы какой-нибудь парень поскорей обрезал её у затылка. Коса — загляденье, ниже пояса, тугая, цвета свежевспаханной земли. Но девки и парни иногда сторонились её, когда шла из леса с пучками трав. В кого же ей полесовничать?

…Гореслава любила липень месяц, когда ходила она вместе с братом к Медвежьему озеру и слушала лес. Первыми примечали они лодки князя Вышеслава, что поднимались вверх по реке из Нева за данью. "По одному рысьему глазу на каждого", — шутила Добромира.

… Навстречу девушкам выбежала большая серая собака, облаяла, понюхала и убежала.

— Раз Мохнатый нас встречает, значит, Любим пожаловал, — сказала Любава.

Ярослава вспыхнула и побежала к избе. Потопталась перед влазней и прошмыгнула в дверь.

— Не долго дому без сватов быть, — подумала Гореслава.

— Никак вернулись, пташки ранние, — сказала, увидев дочек, Добромира. — Знать, много ягоды набрали, раз так поздно воротились. Будет, чем в просинец полакомиться.

Свои кузовки девушки поставили возле печи — пусть домовой полакомится.

"За братом бы последила, чем без дела сидеть, — Добромира вернулась со двора с крынкой в руках. — Припрятала для кузнечихи, а то кот сыскал бы. Возьми, отнеси в кузню".

Гореслава взяла крынку и снова вышла за ворота. Мохнатый всё ещё сидел у двора — значит, Любим с Ярославой ещё долго просидят в клети вместе с Ладой.

Неподалёку она встретила Стояна, мастерившего лук из тонкого деревца. Оно гнулось легко и покорно. "Словно Увар перед князем", — подумалось Гореславе. Уваром звали белобрысого парня, что прошлым летом просился пойти вместе с Вышеславом — князем, хотя сам себя тот князем не звал. Так нарекли его в печище.

— В кузню идёшь? — спросил Стоян.

— Туда, братец.

— Возьми меня с собой.

— Пойдём, коли не устанешь.

— Уж я не устану.

Кузница стояла неподалёку от Медвежьего озера, в том самом месте, где отступали сосны-великаны, давая место маленьким ёлочкам и молодым тонким берёзкам. Кузнеца в печище побаивались, поэтому старались побогаче откупиться. Не исключением были и обитатели двора Наума.

Жена кузнеца, Мудрёна, встретила их у порога.

— Проходите гости дорогие, давненько вас не было, — она торопливо смела с порога зёрна — все знали, что она птиц привечает. — С чем пожаловали?

Стоян толкнул локтем сестру, и она протянула крынку с сыром.

— Батюшка с матушкой кланяться велели. Прими, Мудрёна Братиловна, сделай милость.

— Как не взять, коли люди добрые прислали.

Жена кузнеца отнесла крынку в избу. Вернулась она не с пустыми руками: в ладони поблёскивала уточка-оберег.

— Знала бы, что придёшь, Гореслава Наумовна, приберегла бы для тебя гривну. Не осерчай, прими уточку. Уплыть тебе из родного дома, словно птичке к Даждьбогу Сварожичу.

Девушка крепко сжала в руке подарок и низко поклонились хозяйке.

— Хороший охотник родился в вашем доме, — сказала Мудрёна, увидав недоделанный лук за спиной Стояна. — Ещё бороды нет, а он с оружием не расстаётся. Скоро, видно, к нам за стрелами пожалует.

— Когда я выросту, то пойду к Вышеславу служить. Вот тогда и приду к вам за боевым мечом.