Словарные игры и не только. Ики, пики, грамматики

© Л. Гущина, А. Вермишев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Слова, как и люди, с годами меняются и внешне и внутренне. Иногда очень разительно, до неузнаваемости. Так «зараза» – симпатичная барышня превращается в несимпатичную барышню и даже в инфекцию, «ряха» – женщина-чистюля – в толстое, неприятное лицо. И наоборот: «прелесть» – обман – в «очарование», «понт» – море – в «хвастовство». Не всегда и догадаешься, что слово значило в далекие времена. Попробуете?

Мы все, затверживая в школе наизусть пушкинского «Пророка», механически повторяли «и дольней лозы прозябанье». Или не механически, до тех пор представляя и жалея несчастную лозу, которая дрожит от холода под снегом и ветром, пока учительница не растолковывала, что «прозябание» здесь – всего лишь старославянское «прорастание», и за лозу надо радоваться, а не переживать.

До конца восемнадцатого века «прозябали» исключительно растения. Но стоило слову связаться с человеком и впустить к себе на постой образное значение «вести растительное бесцельное существование», оно очень скоро выселило старого владельца. Славянофилы попытались спасти репутацию глагола и сосватать ему другой позитивный смысл – «раскрывать умственные способности» – процесс, ставший актуальным благодаря эпохе Просвещения, но не успевший обзавестись собственным словом.

Но проиграли карамзинской кальке с французского «développer» – «развиваться», «развитие». Кстати, и само слово «девелопер» петушком за дрожками тоже пробралось в нашу речь и получило в ней второе гражданство, сменив просветительскую ориентацию на рыночную. Девелопер – «предприниматель, занимающийся созданием новых объектов недвижимости».

В тюркском оригинале слово звучало «таркан», или «тархан». Был такой почетный титул в Золотой орде. Русский язык переделал его сначала в «торокан», а позже – в привычное нам «таракан». Тарханское звание жаловалось особыми ханскими ярлыками и передавалось по наследству. Тарканы-тарханы не платили налогов. Земля и другое имущество таркана-тархана были неприкосновенными.

На Руси тарханный ярлык освобождал от податей мордву, чувашей, калмыков, башкир и татар, перешедших на службу к русскому царю. А переходили они толпами. По своему социальному статусу тарханы приравнивались к детям боярским, притом что редко кто из них мог похвастаться знатностью и древностью рода. Легко представить, какие брезгливость, презрение и раздражение вызывало это нашествие шустрых выскочек – чёрненьких, усатых, безбородых, малорослых – у спесивого русского боярства.

Тороканы-тарханы, благодаря привилегиям, быстро разбогатели, обросли землями, разветвились, поменяли ханские ярлыки на аристократические гербы. Вилки нашлись, но лингвистический осадок остался. Поэтому знаменитой авантюристке её псевдоним, княжна Тараканова, подходил во всех смыслах.

«На Тверской, против Леонтьевского переулка, высится здание булочника Филиппова, популярного в Москве благодаря своим калачам и сайкам. Филиппов был настолько популярен, что московский поэт Шумахер отметил его смерть четверостишием, которое знала вся Москва:

Булочная Филиппова всегда была полна покупателей. Калачи на отрубях, сайки на соломе. И вдруг появилась новинка, на которую покупатель набросился стаей, – это сайки с изюмом.

– Как вы додумались?

– Очень просто! – отвечал старик.

Вышло это, действительно, очень просто. В те времена всевластным диктатором Москвы был генерал-губернатор Закревский, перед которым трепетали все. Каждое утро горячие сайки от Филиппова подавались ему к чаю.

– Э-тто что за мерзость! Подать сюда булочника Филиппова! – заорал как-то властитель за утренним чаем.

Слуги притащили к начальству испуганного Филиппова.

– Э-тто что? Таракан?! – и Закревский суёт старику сайку с запечённым тараканом.

– Это… изюминка-с, ваше превосходительство!

И Филиппов съел кусок с тараканом.

– Врёшь, мерзавец! Разве сайки с изюмом бывают? Пошёл вон!

Бегом вбежал в пекарню Филиппов, схватил решето изюма и вывалил в саечное тесто, к великому ужасу пекарей.