Сплошь мертвецы

Вампирский бар в Шревпорте открывался поздно вечером. Я торопилась, и по привычке двинулась к переднему, главному входу, но была остановлена аккуратной вывеской, где красным готическим шрифтом на белом картоне было написано: «Мы будем рады встретить вас укусом сегодня в восемь часов вечера. Приносим свои извинения за задержку». Она была подписана «Администрация Фэнгтазии».

Шла третья неделя сентября, так что вывеска Фэнгтазии уже горела красным неоновым светом. Небо было почти асфальтово-черным. На минутку я задержалась одной ногой в машине, наслаждаясь мягким вечером и слабым, безжизненным запахом вампиров, который распространялся вокруг клуба. Потом объехала бар и припарковалась на стоянке рядом с несколькими автомобилями возле служебного входа. Я опоздала всего на пять минут, но похоже все уже были в сборе. Я легонько постучала в дверь и стала ждать.

Я подняла руку, чтобы постучать еще раз, когда Пэм, заместитель Эрика, открыла дверь. В основном Пэм занималась баром, но выполняла и некоторые другие обязанности в делах Эрика. Несмотря на то, что вампиры открылись миру уже пять лет назад и повернулись к людям своей лучшей стороной, они все еще оставались скрытными в отношении источников своих доходов. Я иногда размышляла о том, как много всего в Америке на самом деле принадлежит нежити. Эрик, владелец Фэнгтазии, был в полной мере таким вампиром-«вещью в себе». Безусловно, таким его сделало очень долгое существование на земле.

— Входи, мой телепатический друг, — сказала Пэм, эффектно прожестикулировав.

Она была в «рабочей одежде»: прозрачном, обтягивающем черном платье. Видимо, именно такой представляли женщин-вампиров туристы, приходившие в бар. (Когда Пэм надевала свою нормальную одежду, она была пастельно-делового вида женщина.) Пэм была мертвенно-бледной, с густыми светлыми волосами. Она была нереально красивой, но с оттенком смертоносности. Смертоносность — это то, о чем люди не должны были забывать.

— Как ты? — спросила я вежливо.

— О, у меня все просто сказочно, — сказала она. — И Эрик светится счастьем.

Эрик Норманн, вампирский шериф Пятой Зоны, когда-то сделал Пэм вампиром, и она полностью подчинялась ему, выполняя любые его желания. Это было неотъемлемой частью сделки стать нежитью: вы всегда находились во власти своего «создателя». Но Пэм не раз говорила мне о том, что Эрик был хорошим боссом, и что он позволил бы ей идти собственным путем, если и когда она бы того пожелала. Вообще-то, она жила в Миннесоте, пока Эрик не приобрел Фэнгтазию и не позвал ее, чтобы помочь запустить бар.

Пятая Зона была сильнейшей на северо-западе Луизианы до тех пор, пока месяц назад не потеряла более половины своего финансового состояния. После урагана «Катрина» баланс сил в Луизиане резко сместился, особенно в сообществе вампиров.

— Как там твой драгоценный братец, Сьюки? И твой оборотень-босс? — спросила Пэм.

— Мой драгоценный брат создает шумиху по поводу свадьбы, как и все остальные в Бон Темпсе, — ответила я.

— В твоем голосе слышится депрессия, — Пэм наклонила голову в сторону и стала рассматривать меня, как воробей, увидевший червяка.

— Ну, может быть совсем чуть-чуть, — ответила я.

— Тебе нужно погрузиться в дела, — заметила Пэм. — Тогда у тебя не будет времени хандрить.

Пэм любила колонку «Дорогая Эбби». Многие вампиры тщательно следили за содержанием этой колонки в газете. Хотя некоторые советы там были такими, что хоть смейся, хоть плачь. Пэм уже говорила мне, что я просто позволяю другим «ездить» у себя на шее, и что мне следует быть более разборчивой в выборе своих друзей. От разговора с вампиршей мое душевное здоровье восстанавливалось.

— Я и так постоянно занята, — сказала я, — А что мне еще остается? Я работаю. У меня все еще гостит моя соседка из Нью-Орлеана, а завтра я иду на «свадебный душ». Не к Джейсону и Кристалл. К другой паре.

Пэм остановилась, ее рука замерла на дверной ручке офиса Эрика. Она вдумывалась в мои слова, и ее брови сошлись.

— Я не знаю, что такое «свадебный душ», хотя слышала об этом, — сказала она. Ее лицо прояснилось от мысли. — Они будут жениться в ванной? Нет, я определенно слышала эти слова прежде. Какая-то женщина писала Эбби, что она не получила благодарственную открытку за большой «душевой» подарок. Они получают… подарки?

— Да, на душе мы дарим подарки, — сказала я. — «Душ» — это вечеринка для тех, кто собирается выйти замуж. Иногда душ устраивается для супружеской пары, и молодые вместе присутствуют на нем. Но, как правило, этой чести удостаивается только невеста, и все остальные на вечеринке — тоже женщины. Каждый приносит подарок. Смысл заключается в том, чтобы таким образом супруги могли начать жизнь со всем, в чем они нуждаются. Мы делаем то же самое, когда пара ждет ребенка. Разумеется, тогда это — «бэби-душ».

— Бэби-душ,[1] — повторила Пэм. Она улыбнулась ледяной улыбкой. Вида ее искривленных губ было достаточно, чтобы волосы на затылке встали дыбом.

— Мне нравится это слово, — сказала она.