Слёзы Марии-Антуанетты

Июльская ночь была теплой и довольно светлой.

В старой, почти полностью разрушенной крепости Стене [1], за одним из внутренних строений притаился маленький человечек, не сводивший глаз с двери, за которой только что исчез офицер со шкатулкой под мышкой. Увидев, что в соседнем окне зажегся свет, человечек осторожно подобрался поближе, надеясь заглянуть внутрь. Свеча у кровати освещала бедно обставленную комнату. Офицер сидел на постели и, позевывая, раздевался. Ему не пришло в голову прятать шкатулку: она стояла на столе, заваленном бумагами, рядом с чернильницей и гусиным пером. Как будто это была ничего не значащая вещь! Маленький человечек побледнел от негодования.

Ведь совсем недавно, когда маркиз де Буйе[2] увидел у него в руках эту шкатулку и поинтересовался ею, маленький человечек, передавая ее маркизу, сказал, что в ней хранятся любимые украшения королевы. Де Буйе забрал шкатулку, заявив, что решит позже, как с ней поступить. Но вместо того, чтобы позаботиться о сокровищах должным образом, он вручил ее молодому адъютанту на хранение. Маленький человечек хотел было выразить протест в связи с таким небрежным обращением со столь ценным предметом… но не посмел. И сейчас он лихорадочно обдумывал способы вернуть шкатулку себе. Уж он-то знает, что с ней делать!

Едва покинув свое укрытие с намерением внимательно осмотреть спальню адъютанта, он вдруг увидел другого молодого офицера, который крадучись шел вдоль дома. Он был высокого роста, с непокрытой головой, но в маске. В его крепко сжатом кулаке блеснуло лезвие кинжала. У маленького человечка замерло сердце, и он поспешно отступил к спасительной стене…

Внезапно высокий офицер ринулся в комнату, с грохотом распахнув дверь, которую адъютант, согласно требованиям устава, не запер на ключ. Тут же послышался шум схватки, и маленький человечек вновь подбежал к окну. Оба противника, опрокинув шаткую походную кровать, ожесточенно боролись друг с другом и, казалось, не замечали, что происходит вокруг. Для маленького человечка это был шанс: шкатулка находилась в трех шагах от него! С неожиданной для себя смелостью он проскользнул в спальню, схватил вожделенный предмет и выскочил наружу — все это заняло не больше нескольких секунд… и никто, похоже, не увидел его.

Он промчался по двору, перелез через полуразрушенную стену и побежал к кабриолету, который спрятал в роще, привязав лошадь к дереву. Через пару минут, сбросив черный плащ и даже треуголку, он погнал свой легкий экипаж к границе. Позади остались и крепость Стене, и городок Варенн, где прошлой ночью король Людовик XVI с семьей был опознан, арестован и задержан в доме Соса[3], хотя до Монмеди[4] беглецам оставалось проехать всего несколько километров…

Но обо всем этом маленький человечек не хотел больше думать. До сих пор он каждый день прислуживал Марии-Антуанетте[5] и даже обрел статус ее доверенного лица. Она считала его настолько незаменимым, что велела ему поджидать ее появления в Монмеди.

Чтобы выполнить это требование, он позволил «похитить себя» — именно такое слово следовало употребить! — герцогу де Шуазелю[6], который не разрешил ему даже зайти домой за вещами, необходимыми в путешествии, и предупредить о своем отъезде квартирную хозяйку мадам де Лааж, так что она, наверное, до сих пор надеется на его возвращение.

Маленький человечек успокоился: если рассуждать здраво, то все складывалось для него не так уж и плохо. В Париже становилось тревожно: эти бесконечные приступы народного гнева до добра не доведут. Но он теперь был свободен — свободен и богат, потому что заполучил настоящее сокровище! Перед ним открывалась новая жизнь! Маленький человечек с наслаждением вдохнул теплый воздух и подхлестнул лошадь, продолжив свой путь без сожалений, без единой мысли о королеве, благодаря которой он стал знаменит и которую бросил на пути в ад.

Это произошло 22 июня 1791 года.

Маленького человечка звали Леонар Отье.

С того момента, как он перестал быть парикмахером Марии-Антуанетты, прошли сутки.

Все предвещало невероятный успех!

При взгляде на огромную толпу, которая осаждала прекрасную внутреннюю лестницу Малого Трианона[7], размахивая пригласительными билетами, возникало естественное предположение, что эти карточки размножились по собственной воле — благодаря той хитроумной алхимии, которой во все времена как огня боятся устроители светских приемов, посвященных значительным событиям в мире искусства.

— Сколько же мы на самом деле разослали приглашений? — жалобно спросила мадам де Ла Бегасьер, председательница Организационного комитета выставки «Магия королевы».