Слепые тоже видят

— Как ты находишь мои бедра? — спрашивает Франческа.

— Запросто, — отвечаю я, — они у тебя такие объемные, что не промахнешься!

Франческа лежит на постели в полном изнеможении, одурев от ласк, с открытым клювиком, как выбившийся из сил птенец. Услышав ответ, она встает, взгляд ее меняется, становясь ядовитым, а рот вытягивается как ствол базуки, готовый запустить ругательство.

— Осел! — произносит она смачно.

— Почему осел! — протестую я. — Я отвешиваю тебе лучший из лучших комплиментов, а ты вдруг обижаешься. Меня это удивляет. Что за муха тебя укусила?

Она выскакивает из кровати и начинает вертеться у зеркала, покрытого ржавыми пятнами.

— И совсем у меня не толстая задница! — уверенно заявляет она, подтягивая вверх килограммов пятнадцать мясистого окорока, без которого ей все равно осталось бы на что сесть.

— Я не говорю, что она толстая! — поправляюсь я. — Она величественная! Согласись — это нюанс! Она у тебя, я бы сказал, возвышенная! Да что я говорю, Франческа! Продукт высшего качества! Самая что ни на есть волнующая и трогательная! Центр притяжения Парижа и его окрестностей! Нежное и теплое убежище! Законченный монумент! Народное достояние! На все времена! Пантеон секса! Тауэр сладострастия! Место массового паломничества! Иерусалим! Увидеть и умереть! По сравнению с ней Венеция — ничто! Твоя попка вызывает аппетит. Она зовет! Она манит! Это путешествие из ранга великих географических открытий! Оно воспето в веках! Мир, поделенный на полушария: восточное и западное! Ее величество! Обожаю! Я подложу твою попку себе под голову! Буду спать, как на перине! Как в спальном мешке! Она станет моим местом жительства! Это цель моей жизни! Мой культ! Моя религия…

— Хватит надо мной издеваться! — обрывает меня уже весьма нежно обладательница всех вышеперечисленных достоинств. (Стоит сказать, что я встретил ее в полдень в пивной Рено, и к трем часам мы уже вполне пресытились послеобеденным отдыхом, проведенным в меблированных комнатах заведения на улице Вдохов и Выдохов (бывшей Охов и Вздохов).

— Я не издеваюсь над тобой, а тащусь от тебя! Я втрескался в тебя с первого взгляда. Русалка моя! Ты соблазнила меня, похитила! Каждая складочка твоей кожи просто создана для любви. Я твой раб! Я погиб! Но чтобы у меня не осталось и капли сомнения, сейчас проведу очередную инспекцию…

Like it, take it! Если нравится — возьми, как говорят англичане!

Я снова беру ее (Франческу) в свои руки и веду на пуховую перину, видавшую виды (и похуже). Честно говоря, этой девушке не хватает фантазии, или поэзии, если хотите. Вам вряд ли удастся вылепить из нее законченное изваяние сладострастия, хотя в целом она очень недурна. Вполне приличная самочка для неприхотливой любви. А вы хотите тигрицу за те деньги, что она просит? Не обладая, прямо скажем, высоким интеллектом, Франческа умеет в самые острые психологические моменты поддерживать обмен репликами в рамках подражания различным природным звукам. Впрочем, усиливая их иногда до неузнаваемости. Она владеет классической техникой, требующей некоторого обогащения. Виртуозности нет и в помине. Короче говоря, типичный продукт для времяпрепровождения в послеобеденные часы, когда в Париже идет дождь, других занятий нет, а на Елисейских полях не крутят ни одного достойного внимания фильма.

Я начинаю разогревать ее, как греют остывший за ночь мотор, готовя к следующему сражению, на этот раз более продолжительному, чем первое. Любовные утехи как сырный десерт. Сортов много, и с каждой порцией вкус становится все более выраженным. Начинаешь с сортов спокойных и мягких, а потом потихоньку приближаешься ко все более пикантному и соленому. И под конец у мадам растопыриваются пальцы на конечностях, а у меня самого жжет в глотке и выпучиваются глаза.