Слепая ярость

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

Электронная версия создана по изданию: М14 Слепая ярость: роман / Сергей Майдуков. – Харьков: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»; Белгород: ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2016. – 256 с.

Автоматные очереди крошили листья и сочные стебли в зеленый салат, осыпающийся на землю. Она была влажной и вонючей, как черная жижа, которую откачивают из забившегося водопровода. Здешние джунгли представляли собой сплошные мангровые болота – вязкая грязь, непроходимые заросли кустарниковых пальм и переплетения древесных корней, хватающих за ноги, словно щупальца спрутов. Проведя здесь несколько дней, вы начинали подозревать, что находитесь в пекле, причем не в качестве грешников, которых помучают и отпустят, а в качестве вечных обитателей ада, которым суждено остаться здесь навсегда.

Жизнь тут была чертовски трудной. Смерть, как правило, тоже.

Новая очередь прошла так близко, что Лунев и Джамбо синхронно уронили головы во взбаламученную воду. Их обстреливали с двух армейских джипов и не жалели патронов, хотя в заросли соваться не рисковали, опасаясь напороться на ответный огонь. Очень правильно опасались: Лунев и Джамбо пробрались в заболоченные джунгли не на рыбалку и не для ловли местных крабов. Они тоже были вооружены. И стреляли куда лучше той деревенщины, что даром переводила боеприпасы, отсиживаясь в своих вездеходах.

Бывший майор ВДВ Андрей Лунев числился военным инструктором повстанцев, провозгласивших себя «Демократической армией освобождения». Почти все они, как и Джамбо, принадлежали к племени хату, которое испытывало острую неприязнь к мьянгам. Что они, одинаково черные, как болотные бакланы, не поделили между собой, Лунев в точности не знал. Неинтересно это ему было. Он в Африке работал. Воевал. Получал за это неплохие деньги. Половину проматывал в городских кабаках и борделях, примерно треть тратил на жратву, пойло и снаряжение, остальное отправлял домой, матери. Сколько он ее не видел? Три года? Четыре?

Высунув голову из воды, Лунев прислушался. Стрельба стихла. Скорее всего, это означало, что патруль, посчитав свою миссию законченной, покатил дальше по просеке, объявленной линией разграничения. Дяденьки и тетеньки из ООН призывали братские народы хату и мьянгов прекратить огонь и сесть за стол переговоров. Те соглашались, брали гуманитарные подачки и продолжали воевать, потому что это было куда увлекательнее, а главное, прибыльнее, чем возделывать землю или собирать бананы.

– Ушли, – сказал Джамбо, скаля свои здоровенные белые зубы с налипшей на них тиной.

Его мокрая физиономия сверкала, как ботинок, намазанный буйволовым жиром. Впрочем, сухая она тоже была блестящей. Улыбчивые африканские аборигены при жизни прямо-таки сияли. Убитые, они становились какими-то тусклыми и пепельно-серыми. Джамбо был пока что очень черным и очень блестящим.

– Повезло, – сказал он по-английски. – Мы счастливые люди.

Джамбо – это вообще-то не имя, а прозвище, точно такое же, как Лунь. Имена тут были не в ходу. Надгробия и эпитафии тоже. Мертвецов закапывали в неглубоких ямах, вместе и по отдельности. Лунев не стал оставлять залог, чтобы его тело, в случае неблагоприятного исхода, отправили самолетом на родину. Маме такой подарок ни к чему. Пусть лучше считает, что он совсем забыл ее и живет где-то своей жизнью.

Как всегда, при мысли о матери, находящейся в тысячах километров от заболоченных африканских джунглей, перехватило горло и потянуло курить. Лунев бросил взгляд на Джамбо, решая, не попросить ли у того сигаретку из заветного непромокаемого мешочка, и замер. Напарник находился гораздо ближе, чем во время обстрела, и продолжал придвигаться, стараясь издавать как можно меньше плеска. Его глаза были глазами убийцы. В правой руке он держал десантный нож с зазубринами на обратной стороне клинка.