Следующая остановка

Анатолий Матях

Следующая остановка

Я стоял на остановке, курил и слушал музыку. Была душная летняя ночь, где-то без четверти двенадцать. Вряд ли уважающие себя троллейбусы ездят в такое время, но я надеялся на какой-нибудь заблудившийся экземпляр, тихо бредущий в депо через конечную точку маршрута. Рядом стояли, глядя в разные стороны, еще три человека парень в сером летнем костюме, девушка в жилетке и пожилой герой полной груди медалей, с палочкой и в синей кепочке.

Кассета закончилась, и я снял наушники - жарко. Поролоновые подушечки здорово парят уши, но их альтернативу - "пуговки" я просто ненавижу. Сразу же появились звуки - шорох шин где-то на соседней улице, шаги, тихий разговор парня и девушки, покашливание героя. И странный звук над головой - жужжание. Я поднял голову и увидел на столбе часы. Белый квадратный циферблат с подсветкой, светится и жужжит. Часы на столбе показывали без четырех минут двенадцать, а мои говорили, что без одиннадцати. Hу да и ладно.

В часах наверху щелкнуло, и минутная стрелка перескочила вперед, вычеркнув из времени еще минуту. Вдалеке раздался вой троллейбуса, и остановка ожила - на звук повернулась парочка, а герой полной груди медалей даже прошелся по остановке, подбираясь ближе ко мне и к невидимому троллейбусу.

Вой затих - наверное, троллейбус остановился через квартал от площади, за углом. Они часто там останавливаются - то ли для выравнивания графика, то ли еще для чего. Стрелка часов на столбе успела упрыгать за двенадцать, когда троллейбус, наконец, показался из-за угла и подъехал к остановке.

Открылись двери, водитель, парень лет двадцати пяти, выбрался из троллейбуса и побежал в диспетчерскую. Больше никто не выходил, и мы забрались внутрь - я пристроился на задней площадке, герой - на одном из передних сидений, а парочка засела где-то в середине салона. Я огляделся, и не смог сдержать улыбки - что за компания здесь ехала!

Компания была веселая, самые настоящие ряженые с целым ансамблем музыкальных инструментов - двумя гитарами, банджо, балалайкой, аккордеоном, скрипкой и бубном. Я попытался представить себе, как все это звучит вместе, и мне стало еще веселее. Кроме ряженых, и тех, что зашли вместе со мной, в троллейбусе было еще несколько скучных деловых людей с отсутствующим взглядом.

Зашел водитель, и радостно объявил:

- Мы едем в депо! Как поедем?

Компания музыкантов зашумела, пытаясь что-то решить, но так и не пришла ни к чему определенному. И тут подала голос девушка, которую я не сразу и заметил - похоже, она не принадлежала ни к ряженым, ни к скучно-деловым:

- Через проспект.

Компания тотчас же приняла решение:

- Едем в сказку! - и дружно расхохоталась.

- Угу, - скептически заметил водитель, - в сказку. Через проспект - и в сказку.

Компания зашлась в истерике. Водитель ушел в кабину, двери закрылись, и троллейбус тронулся, огибая площадь.

Я отвернулся к окну, и принялся созерцать убегающие назад фонари. Впервые за долгое время у меня появилась надежда - надежда на то, что я теперь кому-то нужен. Ко мне должна была приехать старая знакомая из Киева, приехать и надолго здесь остаться. По крайней мере, она обещала, и если не приехала сегодня, то уже и не приедет.

Я вздохнул и полез в карман за второй кассетой. Тут за спиной раздалась звонкая трель балалайки, и юношеский голос пропел:

- Е-дем в сказ-ку!

И ансамбль ряженых грянул нечто невообразимое, постепенно сменившееся веселой мелодией. Оказывается, кроме того, что я видел, у них была еще свирель и губная гармошка - и это превосходно сочеталось. Высокий голос запел:

По дороге ночью темной

Скрип колес, стук копыт,

И бубенчики трезвонят,

Пыль летит, пыль летит.

И хором:

Едем в сказку, едем в сказку,

Здесь - не место для души,

Догоняй нашу повозку,

Если хочешь - поспеши!

День уходит, ночь приходит,

И по лунной мостовой,

По дороге в нашу сказку

Уезжаем мы с тобой!

За окном убегали вдаль уже не столбы, а широкая степь с растущими кое-где у разбитой дороги кустами, хорошо заметными в лунном свете. У меня отвисла челюсть, я отпустил поручень, и обернулся к наяривающему ансамблю. Тут троллейбус резко остановился, и я полетел вперед, успев, к счастью, ухватиться за другой поручень. Музыканты замолкли.

Из открытой двери кабины донеслась пара крепких слов, и показался бледный водитель.

- Что это? - спросил он у салона, показывая в окно.

Я посмотрел туда. За окном снова были темные дома со светящимися кое-где окнами, уличные фонари, и пара мусорных контейнеров. Музыканты молчали.

- Мусор, - захохотала вдруг девушка, которая хотела ехать через проспект, и закрыла лицо руками, давясь слезами и смехом.

Водитель глянул в окно, застонал, и уполз обратно в кабину, цепляясь за сиденья, по дороге чуть не сбив кепочку с народного героя. Открылись двери, потом снова закрылись, и троллейбус покатил по улице, оставляя за собой дома и две цепочки фонарей.