Следы под окном

Ах, если бы Алена Макаровна Комкова знала, что случится с ней в санатории! Если бы могла знать…

Путёвку Комкова получила впервые в жизни, притом «горящую», оставался только один день на сборы и дорогу до того санатория. А ехать из её посёлка до него надо было почти полсуток поездом. Профком льнозавода, на котором работала Алена Макаровна, долго уговаривал, и она согласилась взять путёвку — никогда в санаториях не бывала, а тут давали бесплатную.

Стояла весна, запоздалая, холодная, туманная — размазня, а не весна; только в середине апреля улыбнулась она тёплой солнечной усмешкой. Вот в эти апрельские дни и приехала Алена в санаторий, опоздав всего на день.

Ей сразу же все там понравилось: комната с лоджией, озеро, лес кругом, врачи и медсёстры, официантки, соседи по столу и соседка по комнате — худощавая, маленького роста, с сединой в густых, коротко подстриженных волосах, насмешливая и подвижная. Звали соседку Валерией Аврамовной, возраст её был предпенсионный — шёл уже пятьдесят третий год. Однако Валерия Аврамовна вела себя так, словно бросала вызов своему возрасту.

Первые вопросы, заданные ею Алене при знакомстве, были о муже:

— Замужем? Кто муж?

— Н-нет… — Алена растерялась от нескрываемого любопытства соседки. — Нет у меня мужа.

— Разошлись? Пьяница был?

— Да нет… Совсем не было. Не хватило мне, другие поразбирали, — попробовала она перевести разговор на шутку.

Валерия призналась, что и она не замужем.

— Был у меня муж, да спился. Инженер, вместе политехнический окончили. Выгнала. Ничего, мы себе тут заведём кавалеров. Может, кого-нибудь и насовсем приручу. А ты как?

Алена застенчиво усмехнулась:

— Куда уж мне невеститься. Сорок шестой идёт.

Вот так они и познакомились, поговорили, вроде бы и в шутку, о том, что, надо признаться, было в мыслях у Алены, когда ехала сюда: а вдруг кто-нибудь подходящий да встретится.

Во время обеда Валерия повела Алену в столовую, пообещав посадить за свой стол.

— У нас теперь стол будет симметричный: двое мужчин и мы вдвоём, — говорила она по дороге. — Мы с тобой, Алена, богатые, тут ведь мужчин мало. И ещё нам повезло — наши оба неженатые.

Их соседи сидели уже за столом. Валерия Аврамовна сначала представила Алену, потом мужчин. Старший был адвокат Зимин Аркадий Кондратьевич, высокий, худощавый, в очках, с короткими густыми седоватыми усиками. А второй — журналист (он назвал себя газетчиком) Цезарь Тимофеевич Лысцов. «Зовите меня просто Цезиком», — попросил он, и его потом все так и называли. Этому Цезику Лысцову, с выпуклым животиком, двойным подбородком и двумя полосками залысин было столько же, сколько и Алене, — сорок шесть. Приехали мужчины и Валерия вчера, так что Алене предстояло пробыть вместе с ними весь санаторный срок.

Приняли мужчины Алену весело, встали, поклонились, Зимин ещё и руку поцеловал, щекотливо дотронувшись кончиками усов, от чего Алена смутилась и по-девичьи покраснела — ей никто до этого руки не целовал.

— Очень рады такому соседству, — сказал Аркадий Кондратьевич. — Откуда прибыли?

— Из Сурова, — назвала Алена свой посёлок и место работы.

— Бывал в ваших краях, участвовал в выездной сессии областного суда.

— А кого судили? — спросил Лысцов. — Расскажите.

— Убийцу. Ничего интересного, — уклонился Зимин от ответа. — Преступление — вещь противная, не люблю об этом говорить. Если рассказываю, то о более весёлых эпизодах.

— Ну так расскажите о более весёлом, — не отставал Цезик.