След "черной вдовы"

Фридрих Евсеевич Незнанский

СЛЕД «ЧЕРНОЙ ВДОВЫ»

Пролог

«ШАХИДКА»

Президентский кортеж следовал по проспекту Стачек в сторону Петергофского шоссе. Сегодня в Стрельне должно было состояться открытие полностью теперь уже отреставрированного Константиновского дворца, г, котором, как объявил советник президента представителямсредств массовой информации, в первой половине дня состоится обмен мнениями по важнейшим международным делам между главами России и Соединенных Штатов Америки, после чего господа президенты дадут журналистам совместную пресс-конференцию.

Большой черный лимузин, в котором находились оба президента, шел в середине кортежа. Впереди ехали автомобили охраны — с мигалками и без оных, машины, принадлежащие другим спецслужбам. Позади — нее то же самое, но «разбавленное» солидными иномарками правительственных чиновников высшего ранга, как российских, так и зарубежных, коим предстояло ели и не принимать непосредственного участия в доверительной беседе президентов, то находиться, что называется, под рукой — на случай экстренной надобности. Первые лица обеих держав здесь, в машине, обходились без переводчиков. Серьезных, принципиальных разговоров они ведь не вели, а для общего обмена мимолетными впечатлениями президенту Панину вполне хватало его знания английского языка. Но пока даже этих знаний не требовалось: американский гость был, видимо, утомлен длительным перелетом, сменой часовых поясов да и прочими сложностями, невольно сопровождающими напряженные обычно программы зарубежных посещений. Он молча поглядывал за окна автомобиля, чему-то постоянно улыбался. Панин поначалу думал, что это у него от открытого, типично «американского» характера, в котором улыбка, как бы приклеенная к лицу, обозначает, что у нас, да и у меня лично, все — о’кей! Но позже он где-то прочитал высказывание известного российского психиатра о том, что объяснение следует искать, по его, разумеется, мнению, в психической неустойчивости характера данного субъекта, и ни в чем ином. Кто его знает, все может быть, им, научным светилам, видней…

Кортеж выходил уже к Петергофскому шоссе. Тезка-охранник, сидевший за перегородкой из бронированного стекла рядом с водителем, поднял телефонную трубку, выслушал указание руководителя маршрута, кивнул и вернул трубку на место. И тут в порядке движения машин произошли изменения. Часть идущих впереди автомобилей свернула направо, на шоссе, ведущее вдоль побережья Невской губы к Стрельне, а другая их часть, в том числе и президентский лимузин, продолжила путь в сторону Лигово, о чем сообщал дорожный указатель.

«Охрана беспокоится… на всякий случай, —привычно усмехнулся про себя Панин. — Все эти неожиданные смены маршрутов — на самом деле тщательно отработанная система безопасности. А сейчас это особенно важно, поскольку лидеры двух крупнейших мировых держав — слишком лакомая приманка для террористов любых мастей…» И, словно откликаясь на его мысли, обернулся тезка-охранник, но, не увидев вопроса в глазах «хозяина», ограничился коротким кивком — мол, все по программе.

Однако краткая мимическая игра не ускользнула от вроде бы рассеянного взгляда американского гостя. Он с хитроватой усмешкой взглянул на российского коллегу и, кивая за окно, в сторону нескольких уходящих направо автомобилей, кинул не то вопрос, не то догадку:

-— Trap? — что Панин перевел как «ловушка» и ответил, указывая пальцем в спину своего охранника:

— Security.

Американец, широко улыбаясь, кивнул в ответ, сообщив при этом, что в вопросы безопасности он и сам никогда не лезет, пусть этим занимаются те, кому положено. И вслух прочитал латинские буквы на дорожном указателе:

…. Ли-го-во…

— М-да… Лигово… — Панин едва слышно, почти про себя, проговорил-пропел неожиданно всплывшие в памяти строчки из детства, из давно забытой блатной песни:

…а я ему отвечаю: на Лиговке вчера последнюю малину прикрыли мусора…

И подумал при этом, что вот сейчас ну никак не смог бы объяснить американскому коллеге всю «сокровенную суть» того парадокса, например, почему советская интеллигенция, поддав в застолье, с удовольствием исполняла воровской фольклор. Нет, объяснений-то, как таковых, может найтись более десятка, и каждое вполне будет иметь свое место — мол, и такая интеллигенция, и время такое, и смещение понятий, своеобразная аберрация культурных и нравственных приоритетов… Но ни одно толкование не объяснит главного — как же так получается, что на протяжении десятков лет вдалбливали, вколачивали в людские головы принципы добра и справедливости, а получили в результате криминальную власть. Или власть, насквозь пронизанную метастазами криминала. Даже за примерами ходить бы не потребовалось.

Не далее как несколько недель назад (это ж придумать себе такое — и ведь изыскали возможность!) среди прочих документов государственной важности передали ему письмо личного характера.