Сладостный плен

Марди-Гра[1]

1838 год

Новый Орлеан

Эрика Беннет, гордо вскинув голову, устремила на отца негодующий взгляд. Ее голубые глаза метали молнии, но серые, цвета стали, глаза отца смотрели непреклонно.

– Я считаю, что ты не имеешь права разговаривать со мной таким тоном только потому, что я женщина! Я уже взрослая, могу поступать так, как нахожу необходимым, и не потерплю, чтобы меня за это наказывали! – заявила она.

Эвери Беннет глядел на дочь со смешанным чувством досады и восхищения. За последние несколько месяцев они почти каждый день вели жаркие споры на тему о правах и обязанностях женщин, и потому сегодняшний не был чем-то из ряда вон выходящим.

Эрика, которой исполнился двадцать один год, казалось, являла собой образец женского очарования и красоты. Образование она получила в самых престижных учебных заведениях восточных штатов и потому была о себе высокого мнения. Эрика стала ярой сторонницей женской эмансипации, так что Эвери нисколько не удивился бы, если бы его дочери вздумалось вдруг облачиться в брюки.

Как-то так случилось, что за последние два года дочь совершенно вышла у него из подчинения, и теперь Беннету приходилось прилагать массу усилий, чтобы направить ее на путь, по которому, как ему казалось, девушке следовало идти. Однако Эрика была упряма и своевольна: если уж что-то вбивала себе в голову, то переубедить ее не удавалось никому.

Чуть в стороне, прислонившись к стене, стоял, тихонько посмеиваясь, Джейми, младший брат Эрики. Он взял себе за правило не пропускать ни одну из семейных баталий. Вспыльчивая как порох сестрица служила Джейми неиссякаемым источником развлечений. Он обожал наблюдать за ее схватками с отцом, полагая, что если она выйдет из них победительницей, то и он при желании всегда сможет поступать так, как считает нужным, избежав при этом утомительных споров с отцом. Не то чтобы Джейми был трусом, просто он, обладая острым умом, умел из любой ситуации извлекать для себя выгоду. Кроме того, он прекрасно понимал, что твердости характера Эрики с лихвой хватит на них обоих.

С трудом взяв себя в руки, чувствуя, что у него сейчас лопнет терпение, Эвери, прищурившись, взглянул на свою черноволосую дочь.

– Мы с твоим братом в состоянии управлять семейными делами и без твоей помощи, – заявил он тем снисходительным тоном, который неизменно выводил девушку из себя. – Женщина должна заниматься домашней работой, а не шататься по докам Нового Орлеана, где полным-полно всевозможного отребья. Не ее это дело – продавать и покупать хлопок да корпеть над бухгалтерскими книгами!

– Я не хуже Джейми умею вести дела! – вспылила Эрика, бросив раздраженный взгляд на брата, которого, похоже, перебранка отца с дочерью очень забавляла. – Он на год младше, и тем не менее ты работаешь именно с ним, а меня держишь дома и поручаешь заниматься всякой ерундой вроде составления меню. Зачем тогда ты посылал меня в лучшие колледжи, тратил столько денег на мое обучение, если считаешь, что на большее я не способна! – Презрительно фыркнув, Эрика подлетела к зеркалу и взглянула на свое отражение. – Я ничуть не глупее Джейми. И меня просто зло берет, что я вынуждена сидеть дома, в то время как могу приносить пользу! Я хочу работать, так же как и Джейми!

– А она дело говорит, – вмешался Джейми, но добавить больше ничего не успел.

– А ты не лезь, когда тебя не спрашивают! – отрезал Эвери и насмешливо добавил: – Если Эрика скажет, что солнце встает на западе, ты и в это поверишь.

Эрика ободряюще улыбнулась брату, а тот беспомощно пожал плечами: защищай, мол, себя сама. Именно так она и поступила.

– У женщин, как и у мужчин, есть права. И я не понимаю, почему мне должно быть в них отказано, – пошла она в наступление.

Эвери возмущенно воздел руки к небу. В доме скоро должны собраться гости, приглашенные на празднование Марди-Гра, а он сидит в комнате Эрики и спорит с ней о правах женщин. Да ему эта тема уже оскомину набила!

– Начиталась чепухи во всяких новомодных книжонках, – проворчал он, снисходительно взглянув на дочь. – Сейчас только и говорят об отмене рабства, а завтра еще что-нибудь придумают, чтобы забить вам, женщинам, голову всякой ерундой и настроить вас против мужей и привычного образа жизни! Черт тебя подери, детка, от тебя в последнее время одно беспокойство!

Эрика резко повернулась к отцу. Ее нежное личико полыхало негодованием.