Сладкое дело

С того дня прошло почти пятнадцать лет, а Гайрат Тухтасинов отчетливо помнит маленький темный кабинет районного прокурора и суровый голос Сабира Алиевича, который, рассматривая красный диплом выпускника юрфака, сразу оценил слегка замаскированную гордость «круглого» отличника и сказал:

– Вот что, молодой человек… Юрфак вы закончили блестяще. Но настоящий университет только начинается: работа даст оценку вашим способностям. Желаю успеха!

Гайрат, конечно же, посчитал себя обиженным. Ведь мысленно он уже не раз раскрывал самые запутанные уголовные дела, с помощью хитроумных вопросов ставил в тупик матерых преступников. Сотрудники прокуратуры с молчаливым изумлением посматривали на него, Гайрата, который пришел, увидел, победил… А тут такая встреча!

В течение многих месяцев Гайрату пришлось исполнять какую-то недостойную, как ему казалось, роль: вел протоколы допросов, выписывал повестки для свидетелей, изредка его брали на место происшествия… короче, стажер!

И легко представить, как обрадовался Гайрат и как смутился, когда Сабир Алиевич поручил ему первое самостоятельное дело – проверить анонимку.

Не раз и не два перечитывал молодой следователь каракули некоего «доброжелателя»:

Гайрат мысленно нарисовал портрет этого хищника, самодовольного и хитрого, увидел его заискивающую улыбку и нервные руки. Ведь при допросе опытные преступники, особенно из тех, кто привык к креслу руководителя, хорошо владеют собой и никогда не выдадут своего волнения. Но руки, которые никуда не спрячешь, руки часто не подчиняются воле и о многом могут рассказать внимательному следователю.

…А перед ним в кабинете сидел на стуле пожилой мужчина, спокойный и усталый. На коленях у него лежала синяя папка. Когда следователь протянул анонимку, Гулямов внимательно прочитал ее и, не говоря ни слова, снова положил на стол.

– Что вы можете заявить по этому поводу? – задал заранее обдуманный вопрос следователь.

Начальник так-же молча достал из кармана авторучку, взглядом попросил разрешения взять со стола лист чистой бумаги и начал писать.

И руки его не дрожали. И глаза оставались такими же усталыми.

– А враги у вас есть, Тахир Гулямович? Подозреваете кого-нибудь?

Начальник цеха слегка улыбнулся:

– Вы знаете, что значит занимать руководящий пост? Объявишь выговор за опоздание – вот уже и недовольный. А срежешь премию за брак – это, считай, уже смертный враг.

Конфетный цех фабрики затерялся среди кварталов старого города. Только после долгих расспросов удалось Гайрату Тухтасинову отыскать «сладкий» цех.

«Удобное место выбрали, – подумал следователь. – Чем дальше от контроля, тем больше свободы…»

Но уже в проходной это подозрение поколебалось. Здесь действовала строгая пропускная система. Служебное удостоверение Гайрата Тухтасинова дежурные вневедомственной охраны в милицейской форме изучили дотошно.

Все было в ажуре и в бухгалтерии. Это подтвердил и ревизор, помогавший молодому следователю.

Гайрат осмотрел цех, заглянул в подсобки, на склад, поговорил с рабочими. Отзывались о начальнике в основном хорошо: «Любит дисциплину, не терпит прогульщиков и пьяниц. Зато для передовиков премий не жалеет». А на вопрос следователя, кто мог затаить зло на Тахира Гулямовича, чаще всего называли фамилию шофера, который возил начальника на «газике». Его недавно уволили.

Когда Гайрат возвратился в контору цеха, сидевшие там мастера понимающе встали и вышли. Следователь попросил рассказать Тахира Гулямовича о своем шофере.

– Водитель он опытный, но не повезло ему, – с искренним сожалением поведал начальник цеха. – Лишили его в автоинспекции прав: был нетрезв за рулем.

– А он на вас не обижен?

– Странные люди бывают. – Тахир Гулямович недоуменно развел руками. – Хотел, чтобы я в ГАИ пошел, помог вернуть права… А кто меня послушает в ГАИ? Кто я такой, чтобы требовать невозможного?

Начальник был искренне возмущен и, чтобы переменить тему разговора, спросил:

– Может, вам моя помощь требуется? Я приказал всю документацию вам представить. Смотрите, проверяйте, и если обнаружите недостатки – только спасибо скажем. Ведь у нас одно, общее дело!