Сладкие слова соблазна

Вустер, колония Массачусетс-Бей, 1769 год

— Я не желаю выходить замуж за Джона Мартина, — прохныкала Летиция, капризно выпятив губки.

Плезанс пристально смотрела на свою младшую сестру, мысленно морщась от ее ребячливого тона. Они с родителями сидели за огромным, уставленным блюдами столом, и Летиция жаловалась на протяжении всего завтрака. Плезанс спокойно ела яичницу с ветчиной, но растущее беспокойство грозило лишить ее аппетита. Разговор ей решительно не нравился. Всякий раз, когда Летиция выражала недовольство, это кому-то дорого обходилось. И обычно этим «кем-то» была именно она, Плезанс.

Она украдкой наблюдала за родителями. Судя по багровому лицу Томаса Данстана, ему с трудом удавалось сдержать свой гнев на Летицию. Он хотел, чтобы она вступила в брак с богачом Мартином и тем самым повысила его собственный престиж. Его жена Сара теребила кружевную косынку, что было верным признаком волнения. Несомненно, тайком она уже обдумывала все детали будущей показушно-пышной свадьбы. Старший брат Плезанс, Лоуренс, сейчас занимался с домашним учителем, и слава Богу: Лоуренс был копией отца, а за столом и без него хватало чванства. Ее младший брат, Натан, уехал по каким-то загадочным делам — наверное, скрывался от таможенников, пытавшихся взять с него пошлину за ввезенные в колонию товары.

— Джон Мартин — приличный молодой человек, — сказал Томас Данстан, одергивая на своем внушительном животе затейливо вышитый жилет, после чего положил себе в тарелку вторую порцию копченого окорока и яичницы из изысканно украшенных оловянных блюд. — У него есть дом и профессия. Кроме того, он выходец из хорошей семьи. Мартинов очень уважают в Вустере.

— А меня это не волнует, — отозвалась Летиция. — Ты говорил, папа, что разрешишь мне самой выбрать себе мужа. Ты обещал.

— И за кого же ты хочешь выйти замуж, если не за Джона Мартина?

— Я хочу выйти замуж за Шотландца.

Плезанс дернулась, как от удара, и резко побледнела. Почувствовав это, она попыталась успокоиться, пока никто не заметил ее реакции. Вообще-то она не должна была так остро реагировать на сердечные предпочтения сестры, но в душе у нее все кипело. Ведь Шотландец, как называли его в их семье, ухаживал за ней.

— За Шотландца? — взревел Томас. — За этого бедняка из захолустья? Он тебя недостоин! Мало того что у него нет благородного английского происхождения, так он еще простой охотник.

— Однако ты разрешаешь ему ухаживать за Плезанс, — возразила Летиция, аккуратно поправляя на плече густые белокурые локоны.

— Плезанс без пяти минут старая дева. Ей нельзя быть слишком разборчивой.

— Как мило, — пробормотала Плезанс и быстро хлебнула из чашки чай, пряча свой сарказм.

— Но ты говорил мне, что я могу быть настолько разборчивой, насколько сама захочу. — В сладком голосе Летиции слышались отчетливые нотки раздражения. — Вот я и выбрала Шотландца.

Она обернулась к Плезанс и уперлась в нее взглядом. Ее обычно нежные голубые глаза сейчас были злыми и холодными.

— В конце концов, если моя дорогая сестренка находит Шотландца интересным, значит, он не такой уж плохой жених, верно?

— Если ты так сильно хочешь заполучить в мужья этого человека, то хотя бы называй его по имени, — буркнула Плезанс, моля Бога, чтобы хотя бы раз в жизни требование Летиции осталось неудовлетворенным.

— У него какое-то языческое имя. Мне трудно его выговорить.

— Если бы ты слушала, как он его произносит, Летиция, тебе было бы легче. Тир-лох, потом О'Дун. Тирлох О'Дун. Довольно просто, хоть я не уверена, что говорю так же правильно, как он. Тирлох — гаэльское имя, по-нашему — Чарлз.

— Тогда почему бы не называть его Чарлзом? — огрызнулась Летиция.

— Потому что он не англичанин! — язвительно ответила Плезанс и рассеянно завела за ухо выбившуюся прядь. «Жаль, что у меня каштановые волосы, а не такие же восхитительно золотые, как у Летиции!» — подумала она и, поймав себя на этой мысли, беззвучно выругалась.

— Не говори с сестрой таким дерзким тоном! — одернул ее Томас, после чего обернулся к младшей дочери: — Летиция, Шотландец — неотесанный и, возможно, необразованный мужлан. К тому же, как я уже сказал, он всего лишь торгует мехами! Эти охотники — ненадежная кочевая братия.

— А мне плевать! Сердцу не прикажешь, папа. Мое сердце сохнет по мистеру О'Дуну. В угоду тебе я пыталась вызвать в душе хоть какие-то чувства к Джону Мартину, но у меня ничего не вышло.

Пухлая нижняя губка Летиции задрожала. Она промокнула глаза изящным льняным платочком с вышитой монограммой.

— Чтобы не обидеть Плезанс, я также пыталась направить свои симпатии на какой-нибудь другой объект — все было напрасно! Увы, я по уши влюблена в мистера О'Дуна.