Сладкие цепи для Ястреба (СИ)

С новым рабом все пошло наперекосяк еще даже до того, как мы встретились.

День был жарким, как и большая часть года в Иртуласе. Шагая по раскаленным булыжникам мостовой и изнывая от духоты, я проклинала свою жадность, из-за которой решила тащиться пешком, словно простолюдинка. С другой стороны, в поместье дела в последнее время шли из рук вон плохо. Любая лишняя трата грозила привести меня к разорению.

И все же без предстоящей покупки было не обойтись. Пожилая повариха совсем сдала, ей в помощь требовался кто-нибудь помоложе. А поскольку в Иртуласе купить раба было проще и выгоднее, чем содержать прислугу из свободных граждан, я скрепя сердце собралась на невольничий рынок. Сопровождать меня взялся Кефар — старый управляющий с убеленными сединой волосами и почти черным лицом уроженца юга.

Людской гомон стал слышен задолго до приближения к базару. Над каменными воротами, обозначавшими вход, с резкими криками летали чайки. Я обреченно вздохнула, шагнула под арку и немного задержалась, поглядывая на Кефара.

Следуя этикету, старик шел чуть позади меня. Но он знал невольничий рынок лучше: где продают ремесленников, где — мускулистых телохранителей, где — юных дев с тонким станом для мужских услад. У меня не было никакого желания бродить по торговым рядам под несчастными взглядами сотен несчастных мужчин и женщин, мечтавших, чтобы их купил добрый хозяин.

Вот только Кефар оглядывался с растерянным видом.

— Ох, госпожа ун-Суана. Они опять все поменяли, — по-стариковски сварливо проворчал он. — Два года назад все по-другому было!

— А разве прошлым летом здесь не случился пожар? — припомнила я.

— Точно, — не слишком уверенно ответил управляющий, морща похожее на изюмину лицо. — Тогда-то, наверное, они и перестроили весь рынок.

Я снова вздохнула. Отличное начало дня!

Слава богам, к нам тут же побежал полураздетый бойкий мальчишка.

— Могу чем-то помочь? Госпожа, — с уважением добавил он, заметив толстую золотую цепочку поверх черного вдовьего платья и тяжелый обод с вкраплениями золота, который приминал такой же черный вдовий платок.

Эти украшения не только превосходно оттеняли мою смуглую кожу и темные волосы. Они означали, что я аристократка и полноправная хозяйка сама себе и своему кошельку.

— Отведи нас туда, где можно купить девочку для работы на кухне, — я показала мальчишке мелкую монету, зная, что на награду он и рассчитывает.

— Это легко! — действительно взбодрился подросток. — Не отставайте, госпожа!

И он ринулся между торговыми рядами. Только поспевай бежать!

Охнув, я не очень аристократично припустила следом. Кефар, кряхтя, — за мной.

Не потерять сорванца в толпе оказалось задачей непростой. А уж о том, чтобы смотреть по сторонам, и речи не шло. И не только потому, что солнце било в глаза, а жара и духота отбивали всякое желание делать лишние движения.

Наш город — Хелгайя — находился на побережье и считался одним из крупнейших портов Иртуласа. Соответственно, и невольничий рынок был огромным. Сюда свозили сотни рабов. Каждый день посмотреть на них приходили тысячи людей. Некоторые — не чтобы обзавестись прислугой, а чтобы просто полюбоваться обнаженными телами, выставленными напоказ под навесами. Ведь кого здесь только не было — и высокие белолицые северяне, и худые, гибкие как прутья чернокожие южане, и даже низкорослые узкоглазые жители Востока.

В глазах тут же зарябило. Один поворот, другой — и я перестала соображать, где нахожусь. Спохватилась, когда встречный поток людей между рядами резко иссяк, а между палатками торговцев все чаще стала проглядывать высокая стена из каменных блоков, окружавшая рынок. Разумная предосторожность на тот случай, если рабы вздумают объединиться и сбежать. Только с этой стороны стена вдобавок ко всему щерилась рядами шипов.

Я сбавила шаг и огляделась.

Юными кухарками здесь и не пахло. В мостовую на некотором расстоянии друг от друга были вбиты железные кольца. К ним тянулись массивные цепи, сковывающие рабов. Обычно хватало ошейника с клеймом, иногда работорговцы добавляли путы из веревок, и совсем редко — кандалы. Ведь такие предосторожности означали, что раб попытается бежать, а кому хочется лишиться имущества?

В этих случаях стоило бояться не только побега. Со скованных мужчин сняли все, кроме набедренной повязки. Могучие тела с тугими узлами мышц принимали на себя солнечные лучи и блестели от капель пота. Несколько пар глаз жадно уставились на меня — хрупкую женщину, случайно забредшую не туда. На лицах появились многозначительные ухмылки. Сложно представить, сколько времени у этих мужчин не было… назовем это разрядкой. Мне стало жарко — вовсе не потому, что приближался полдень, — и одновременно страшно.