Сладкая пытка

Olivia Gates

Pregnant by the Sheikh

Дженан аль-Гамди чувствовала слабость, наблюдая за тем, как человек, с которым они праздновали помолвку, сновал в огромной толпе, собирая поздравления.

Прошло больше часа, прежде чем ей удалось укрыться в дальнем конце огромного банкетного зала подальше от назойливых гостей, во взглядах которых то и дело мелькала жалость. Дженан осталась незамеченной только благодаря тому, что не надела тот нелепый наряд, присланный ее «женихом». Он хотел похвастаться своими несметными богатствами и завернуть свое новое приобретение в ужасно вычурный и нелепый костюм с каркасом, нацепив на него тонну звенящих драгоценностей, в которых Дженан блестела бы ярче десяти зеркальных шаров, которые висят в танцевальных клубах. Нет, она надела свое самое скромное, похожее скорее на траурный наряд, черное вечернее платье и растаяла в темноте на задворках зала.

Укрывшись от любопытных глаз, девушка вздохнула. И снова ей показалось, что она в какой-то другой реальности, и все происходящее не имеет к ней никакого отношения. Как дурной сон, который рассеется, стоит только проснуться.

Момент иллюзорной безмятежности длился недолго. Реальность обрушилась на нее со всей силой, и Дженан снова почувствовала недомогание.

Она на самом деле помолвлена с Хасаном аль-Ганемом!

Этот человек был королем Сараи, который держал Зафрану, соседнее пустынное королевство, являвшееся отчизной Дженан, в заложниках.

Нет, это была не помолвка – ее обменяли, продали ему. Дженан казалось, что сегодняшний вечер положил конец не только ее прежней жизни, но и жизни вообще.

И хотя Дженан не могла избежать своей печальной участи, тем не менее отказалась праздновать помолвку в одном из двух королевств. Это был триумф, пусть и бесполезный, когда Хасан нехотя уступил и согласился отметить праздник в Нью-Йорке.

Шумный мегаполис за последние двенадцать лет стал родным домом Дженан. Теперь его придется забыть, как только она начнет отбывать свой пожизненный срок в качестве жены Хасана. Дженан противилась возвращению на родину. Она убежала оттуда, приняв решение никогда не возвращаться, и за эти годы навестила свои родные края всего пару раз.

Но, увидев, с каким размахом ее будущий супруг принялся за приготовления к празднеству, она пожалела о своей настойчивости. Если прямо сейчас у Дженан и вызывало что-то большее омерзение, чем сам Хасан, так это то, что она оказалась в центре внимания этого безумно дорогостоящего и излишне разрекламированного события.

Если бы они праздновали у себя дома, все прошло бы тихо и спокойно. Но в самом сердце Нью-Йорка и в таком месте, да еще и с кучей известных гостей, эта помолвка окажется в газетах и журналах по всему миру. Что ж, пытаясь отстоять свои права, она только ухудшила собственное положение.

Королевство жениха Дженан с недавних пор процветало благодаря тому, что отец Хасана, Мохаб аль-Ганем, король Джарира, поставлял Сарае тридцать процентов от всей добычи нефти новоиспеченного королевства, и Хасан мог швыряться деньгами направо и налево. Он арендовал банкетный зал отеля «Плаза», куда приезжали многие знаменитости, чтобы отпраздновать то или иное важное событие, так как считал себя ничуть не хуже этих людей.

В другой раз Дженан наверняка пришла бы в восторг от огромного зала величиной в пятьсот квадратных метров, которому вернули блеск и величие 1900-х годов. Когда она бывала здесь раньше, расписные потолки, искусные колонны и величественные арки переносили ее в эпоху Ренессанса, тогда как оригинальные хрустальные люстры, обои на стенах и ковры на полах добавляли этому классическому стилю утонченность золотого века. То, что она очутилась здесь по такому ужасному случаю, казалось ей настоящим кошмаром.

Оторвав взгляд от зала, заполненного пятью сотнями гостей, Дженан посмотрела на свои руки. Она отказалась принять драгоценные браслеты из сокровищницы королевского дома Сараи в качестве подарка на помолвку. Черта с два она надела бы эти кандалы для всеобщего обозрения…

– Джен, ты уверена насчет всего этого?

Услышав нежный голосок, едва различимый в шуме всеобщего ликования и праздничных песен, Дженан сжалась от тоски. Если кто-то и разделял ее чувства, так это Зинат, ее младшая сводная сестра.

Дженан повернулась к ней, пытаясь изобразить улыбку:

– Конечно, Зи. Я уверена, что нашему отцу и Зафране не спастись, если я не выйду замуж за этого старого козла.

Их королевство оказалось в плачевном положении, но это было делом целых десятилетий, и она тоже косвенно приложила к этому руку.

Все началось, когда отец Джены, Халил аль-Гамди, оказался на троне после того, как умер его двоюродный брат, король Зияд. Он был следующим в очереди на трон, но совершенно не годился для правления. Ее отец, великий мечтатель и художник, оказался неспособным управлять государством, и его многочисленные злонамеренные или просто бездарные советники только ухудшили ситуацию.