Сладкая парочка

В четверг последним уроком по расписанию у Нила Паркера была история, которую он терпеть не мог. Мальчик машинально чертил линии в тетради, но его взгляд был прикован к часам на стене. До конца урока оставалось целых пять минут. Пять долгих мучительных минут. А потом прозвенит звонок, и можно будет с наслаждением выбежать из школы и почувствовать себя свободным. Свободным от мистера Хамли и самого отвратительного на свете предмета.

— В то время связи между странами осуществлялись через торговые пути, — монотонно гудел голос мистера Хамли. — По ним доставляли многочисленные товары, продукты, в том числе приправы и пряности. Таким образом, можно сказать, что торговые пути способствовали более широкому распространению специй.

Нил подскочил, как ужаленный. Специи? Вот тебе раз! Да как же он мог забыть?!

Именно этим словечком — «специи» — он назвал про себя двух неразлучных уэст-хайленд-уайт-терьеров, или же белых высокогорных терьеров, которые должны сегодня вечером вновь поселиться в питомнике на Королевской улице. Двух крайне избалованных и ужасно непослушных собак по имени Сахарок и Перчик. Кошмарная парочка!

Нил вздрогнул, вспомнив, что вытворяли неугомонные терьеры во время своего последнего пребывания в питомнике. Они словно сговорились. Пока один носился, сметая все на своем пути, второй лежал неподвижно и помахивал хвостом. Его огромные глаза невинно поблескивали над черным влажным носом. Затем он вскакивал и летел как ураган, а его собрат, высунув язык, ложился отдыхать.

Мама Нила до сих пор не могла простить Сахарку надругательства над ее салатом-латуком: пес выкопал салат и гонял его по двору, словно футбольный мячик.

Вспомнив эту сцену, Нил не сдержался и хихикнул.

Почувствовав чей-то пристальный взгляд, мальчик поднял глаза. Мистер Хамли, коварно прищурившись, внимательно смотрел на него. Под таким взглядом даже солнце превратилось бы в ледышку.

— Итак, Нил Паркер, быть может, ты скажешь нам, чем тебя так рассмешил Великий Шелковый путь?

— Гм… ну… это… как его… — от неожиданности Нил потерял дар речи.

Но тут зазвенел спасительный звонок, и Нил облегченно вздохнул. Он знал, что мистер Хамли никогда не задерживается после уроков, так как судит футбольные матчи.

— Что ж, мы обсудим это завтра, — пообещал учитель. — Я вызову тебя первым, и ты расскажешь нам о товарном обмене в шестнадцатом веке. Раз это так смешно, не сомневаюсь, что классу необычайно понравится твой рассказ.

Сердце Нила екнуло. Как он сможет что-то рассказать, если тема пропущена мимо ушей?

— Не повезло, — бросил на ходу Хэшим, покидая класс. — А смеялся-то ты над чем?

Нил поделился с другом своими опасениями. Он чувствовал, что появление «специй» грозит обернуться новыми неприятностями.

— Стоило мне только подумать о них, как на меня тут же посыпались несчастья! — с негодованием воскликнул мальчик.

— Выходит, от них один вред, — заключил приятель.

Нил поморщился.

— Ага. Но хуже всего то, что выглядят они словно два маленьких беленьких ангелочка. И никому даже в голову не приходит, что это настоящие черти.

— Держу пари, что их шерсть довольно быстро пачкается! — сказала Люси Вон, стоявшая рядом вместе со своим братом-близнецом Джеком. Они всегда интересовались всем, что происходит в питомнике на Королевской улице и в центре спасения собак, хотя у них самих собаки не было.

— Да нет, что ты! — засмеялся Нил.

— А как они ухитряются оставаться чистыми? — спросил Джек.

Брат Люси был гораздо серьезнее сестры и всегда задавал вопросы.

— Ну, когда они уж очень сильно вымажутся, мы их моем специальным шампунем, — ответил Нил.

И тут мальчик поймал на себе взгляд мистера Хамли. Как же он сможет завтра рассказать о Великом Шелковом, если он все прослушал?

— Хэшим, ты не дашь мне до завтра свою тетрадь по истории? — попросил Нил.

— Бери, — ответил тот. — Только я не все записал. Как назло, за десять минут до конца урока у меня кончились чернила.

— Возьми мою, если хочешь, — предложила Люси, протягивая Нилу тетрадь.

— Ух, ты! — обрадовался Нил. — Вот спасибо!

— Мою тетрадь ты все равно бы забраковал, — заметил Джек. — Ты только посмотри. Я пишу так, что никто, кроме меня, не может ничего разобрать. Мистер Хамли всегда делает мне замечания.

Нил сравнил две тетради. Тетрадь Джека была исписана абсолютно непонятными каракулями.

Тетрадь Люси выглядела очень опрятно и была аккуратно обернута.