Слабое звено

Москва, 1992 год

Из-за обилия запаркованных машин Алексей Белоглазов из штаба тыла ВМФ не смог подъехать к офису нефтяной компании и оставил служебную машину возле станции метро «Арбатская». Контр-адмирал[1]всегда придерживался правила: «Если хочешь, чтобы было сделано хорошо, – сделай это сам», поэтому не стал передоверять частный разговор с президентом нефтяной компании своему надежному, компетентному человеку.

Президент «Каспийского золота» Михаил Гуревич повел речь о промышленной площади на Каспии. Разработку на острове Приветливый пытались провести еще в конце прошлого столетия. Судя по старым геологоразведочным данным, эта нефть уступала грозненской по процентному содержанию бензина, но была богата керосином и смазочными маслами.

Эти достоинства и недостатки президент знал наизусть, ибо они не давали ему покоя. Вот она, золотоносная площадь, ставь насосы и качай. Но мешает приграничная зона, какая-то до неприличия прозрачная, или неприкрытая. Плюс остров и расположенный на нем морской пункт разведки, спецназ ВМФ. А вблизи секретных объектов заниматься бизнесом заказано указами и распоряжениями военных, скреплено какими-то положениями о государственной тайне и прочими бумагами. Остров небольшой, на промышленную и секретную зону его не поделишь.

Контр-адмирал слушал осведомленного в делах морской разведки нефтяного магната не перебивая. Ему показалось, что Гуревич кратким экскурсом в прошлое заявил свои права на промышленную площадь, во всяком случае, в его голосе слышались требовательные нотки вперемешку с легким недовольством.

– Что конкретно вы предлагаете? – спросил Белоглазов, когда хозяин запил свою речь кофе.

– Не знаю, как на морском языке, а на языке бизнеса это называется ликвидировать.

– Ликвидировать морской пункт разведки в приграничном районе, – многозначительно покивал гость на полушутливое замечание элегантного президента. Он понимал, что конфиденциальный разговор будет непростым, но слегка опешил от предложения нефтяника. Во-первых, с наскока такие дела не делаются.

– Мы деловые люди, – продолжил Гуревич, – я предлагаю за содействие энную сумму.

Он произнес это слово протяжно, так что каждая "н" кричала нулем.

Алексей покачал головой:

– Не я один решаю такие вопросы. Допустим, в своем ведомстве проблем у меня не возникнет. Но все упрется в Главное разведывательное управление, в Генштаб. А потом встретит сопротивление Верховного.

– Помощников Верховного, – поправил его Гуревич. – С ними я уже беседовал. Они ждут согласования этого вопроса с вашим ведомством.

Контр-адмирал пожал плечами. За прошедший год он привык, точнее, стал отвыкать от перестройки. Для сил специального назначения последние годы стали разрушительными, их численность сократилась в несколько раз. Расформировывались подразделения, делились между суверенными государствами. Развалили уникальное подразделение «Вымпел», относящееся к Первому главку КГБ, Черноморская бригада морского спецназа стала украинским подразделением, но с прежним местом базирования на острове Майский[2]. Неожиданно возникли проблемы с материально-техническим обеспечением, упала ниже критического уровня заработная плата офицеров.

Белоглазов не имел на главкома ВМФ особого влияния, просто подобные дела начинаются не в высоких кабинетах, инициатива идет снизу. Возможно, у начальника есть идеи получше, но в голову к нему не залезешь и с ходу к новым формам деятельности не склонишь. Гнилая демократия.

– Я не знаю всех тонкостей пункта морской разведки, – сказал моряк, думая: «Одним пунктом больше, другим меньше». – Мне нужно навести кое-какие справки. Чем, собственно, и занялся, вернувшись в штаб. Оказалось, на базе морской разведки дислоцируется еще и подразделение боевых пловцов «Гранит», всего несколько человек, но дело приняло неприятный и затяжной характер. Тем не менее все разрешилось благополучно, помогла развалить базу очередная рокировка в силовых ведомствах. Пост начальника ГРУ покинул кадровый военный, прославившийся тем, что требовал от разведчиков ношения военной формы, а его место занял генерал из противовоздушной обороны, не имеющий опыта в разведке и мало что понимающий в делах морских[3]. До самого верха, конечно, не дошло и не могло дойти, но в нужном кабинете оказался нужный человек. Он спросил контр-адмирала: