Сквозь стену

Мистер Эштон, глава фирмы «Эштон и Фенвик, юридические услуги» благосклонно смотрел на мисс Брэнд, сидя за своим широким письменным столом. У него не было возможности определить, было ли ее редкостное самообладание естественной реакцией или же результатом пережитого потрясения. Он только что закончил объяснять мисс Брэнд, что, согласно завещанию ее покойного дядюшки, Мартина Брэнда, она унаследовала весьма внушительное состояние. Полагать, что только что полученное известие стало причиной шокового состояния девушки было вполне естественным, так как по причине семейной ссоры она о своем родственнике практически ничего не знала, ну, пожалуй, лишь, что он где-то существует. Мистер Эштон подумал, что лучше бы сделать небольшой перерыв, прежде чем вручить девушке письмо, вверенное ему бывшим клиентом. Эксцентричный малый был этот Мартин Брэнд, однако не до такой степени, чтобы предоставить всем своим остальным родственникам хотя бы единственную возможность опротестовать завещание. А у него их был полный дом. Никого из них он особенно не любил, оттого и оставил все, что имел, дочери своего младшего брата, сбежавшего из дома и выпавшего из круга семьи тридцать лет тому назад.

И вот она сидела перед мистером Эштоном, Мэриан Брэнд, — очень спокойная и очень сдержанная. Она была чрезвычайно бледной. Бледность могла быть следствием душевного волнения, а могла быть и природной. Во всяком случае, мисс Брэнд не пыталась как-то ее скрыть. Прозрачной, гладкой кожи не касались румяна, четко очерченные губы никогда не знали помады. Эта бледность в сочетании со сдержанностью поведения, пожалуй, делали Мэриан Брэнд старше ее двадцати семи лет. Манеры обнаруживали ее происхождение. Сдержанные, но без примеси робости или неуверенности. Голос у нее, когда она говорила, был приятный и располагающий. Мистер Эштон знал, что она работает в риэлтерской конторе. Он полагал, что для фирмы она была ценным сотрудником. Она производила впечатление — он не сразу подобрал нужное слово, но остановился на определении «обязательная». Что ж, теперь обстоятельства навязали ей новые обязательства.

Он пришел к этой мысли, когда она заговорила.

— Не могли бы вы повторить последнее, что вы сказали? Мне хотелось бы быть в этом уверенной — в сумме годового доходу.

Он, улыбаясь, откинулся на спинку кресла.

— Ну, точную цифру я назвать не могу — и вы поймете, почему. Но, за вычетом финансовых удержаний — налоги на наследство, неоплаченные счета — а также, принимая во внимание подоходный налог и добавочный сбор согласно действующему законодательству, думаю, вы можете рассчитывать на две тысячи чистого дохода в год. Может статься, и больше — я практически уверен, что будет больше, — но, даже по самым осторожным прогнозам, едва ли доход будет меньше. Процедура вступления в наследство, безусловно, займет некоторое время, но мистер Брэнд распорядился, чтобы кое-какая денежная сумма была доступна вам сразу же. У вас есть счет в банке?

— Нет, — ответила Мэриан Брэнд. Затем улыбнулась и добавила: — Только в сберегательной кассе почтового отделения. Кроме моего жалования у меня не было никаких доходов. Боюсь, мне не очень-то много удалось скопить — нужно было помогать сестре.

— Мистер Брэнд упоминал и об этом.

Пять фунтов в неделю и слабохарактерная сестра на содержании, да еще в придачу ее легкомысленный муженек-бездельник. Оставалось только надеяться, что большая часть денег не утечет безвозвратно все в том же направлении.

Он достал из ящика стола письмо Мартина Брэнда, отдал его девушке и вышел из кабинета, предоставив ей возможность прочесть его в одиночестве. Она вскрыла конверт, будучи все еще не в силах осознать, что все происходящее совершенно реально. Разум ее лишь механически зафиксировал наличие фактов, а их связь с другими фактами осуществить не мог, так как та его часть, что оперировала такими вещами, как причина и следствие, пребывала в состоянии потрясения.

Мысли ее путались и разбредались, как если бы события, в которых она принимала участие, происходили во сне. Во сне ты ничему не удивляешься и не ждешь, чтобы все происходило логично и рационально. Она машинально обратилась к письму, что вручил ей мистер Эштон.

Письмо было написано четким, разборчивым почерком. Она читала его с непоколебимой и все возрастающей уверенностью в том, что ничего в нем не имеет значения — сейчас она проснется и обнаружит, что ничего не произошло.