Скворец №17 (рассказы)

В столовую вошел Григорий Александрович, держа за руку незнакомую девочку. Он огляделся в поисках свободного места, увидел Саньку, загадочно улыбнулся и подвел её к столу.

— Ты ничего не имеешь против? — Он внимательно посмотрел на Саньку, потом на девочку, словно бы решая, понравятся ли они друг другу. — Пусть пока посидит здесь, а потом разберетесь. Хорошо?

Уходя из столовой, Григорий Александрович все оборачивался и приветливо кивал. Санька удивился — с чего бы такая честь? — и недоверчиво оглядел незваную гостью. Возраста не поймешь — то ли десять, то ли четырнадцать, кофточка с чужого плеча, потертая на локтях, зубы со щербинкой и глаза мутные, заплаканные. В общем, смотреть не на что, да ещё к тому же неряха, а он презирал девчонок, которые не умеют следить за собой. Сам он был большой аккуратист: все на нем пригнано, чисто и красиво — брюки в стрелочку, курточка на молнии, кепочка с помпончиком лежит на коленях.

— Тебя как зовут? — спросил Санька.

— Сойка, — невнятно ответила девочка, не глядя на него.

Наверно, Сонька, подумал он и не стал уточнять.

— А фамилия?

— Кудярова, — едва слышно сказала она.

Санька поднял брови: может, он ослышался? Ку-дярова? Прямо-таки невероятно! Он ещё в жизни не встречал людей с такой фамилией, но не в этом дело, а в том, что фамилия была похожа на его собственную — Кудеяров. Кудярова какая-то! Курам на смех! Но может, он все-таки ослышался?

— Твоя фамилия Кудярова или Кудюрова?

Девочка молчала, уткнувшись в тарелку. Санька начал сердиться, а девочка все молчала, обреченно вжав голову в плечи, и это показалось ему вызывающим, будто она его презирала.

— Может, Курдюкова?

Девочка склонила голову ещё ниже, и Санька вдруг успокоился. Ясное дело — не Кудярова, а Курдюкова. А то чепуха какая-то получается: Кудярова это почти Кудеярова, а он точно знал, что это редкая фамилия и происходит от знаменитого разбойника Кудеяра, незаконного сына Ивана Грозного, который грабил богатых и стоял за бедных, и не замухрышкам носить такую историческую фамилию. Санька покровительственно посмотрел на Сойку, все ещё не смевшую поднять глаза.

— Рубай, Курдюкова, а то остынет!

Сойка зачерпнула ложкой, да так неловко, что расплескала борщ на стол и забрызгала рукав Санькиной курточки. Этого ещё недоставало!

— Вот что, Курдюкова, — сказал Санька, бледнея. — Пообедаешь здесь, так? А ужинать будешь вон где, — он указал на дальний столик, за которым сидели два малыша. — Запомнила? А то Генка из больницы придет, ещё стукнет. Ему аппендикс вырезали, он от бешенства может укусить. Они все после операции злые…

Генка Веточкин, его сосед по столу, действительно лежал в больнице и вскоре должен был вернуться. Сойка поверила всему, что он сказал. Глаза у неё от страха стали косить. До чего же тупые бывают девчонки! Санька ушел из столовой, промокая платочком рукав. Он испытывал легкое презрение ко всему девчоночьему племени и о Сойке Курдюковой больше не вспоминал. Выбросил её из головы — и все!

…Однако выбросить новенькую из головы и забыть её не удавалось — она то и дело попадалась на глаза. То сама прошмыгнет, опустив глаза, то девочки зовут её с собой в швейную, то из бани ведут ее, закутанную, как старую бабку. Такое к ней внимание было непонятно Саньке. «Сойка, Соичка, Соинька», — то и дело раздавалось в разных местах. И чего такого нашли они в ней?

Как-то Венька Шапкин, разлетевшись по коридору, чуть было не сбил Саньку с ног.

— Кудеярову не видел? её в медкабинет вызывают!

Санька недобро нахмурился.

— Это кого ты звал?

— Не тебя, а эту самую, Сойку… Не видел? её врач вызывает…

— Не Кудеярова, а Курдюкова, — поправил Санька.

— Это как же?.. А Серафима сказала: позвать Куде… позвать ее…

— Кого ее? — терпеливо переспросил Санька.

— Куде… Кур…

— Правильно, Курдюкову, — уточнил Санька.

— Курдюкову? — пробормотал огорошенный Венька.

— её самую, — сказал Санька.

— Курд… Куде…

— Заплетыкался! Не знаешь, а кричишь! Курдюкова — так и заруби!

— Ладно, понял. Эй, Курдюкова! — заорал Венька пуще прежнего, — К врачу!