Скрипка неизвестного мастера

— Выключи! — резко сказал Кешка.

Грубо вышло, конечно. Как-то по-хамски даже. Но они тоже хороши — знают ведь, что Кешка музыку терпеть не может! Ненавидит. Кому это вообще нужно — концерты их, симфонии… Только тишину нарушают, и больше ничего. Никаких таких Бахов-Бетховенов Кешка не потерпит. Потому что музыке он объявил войну. Непримиримую и беспощадную.

Оркестр за стенкой захлебнулся вступлением и тут же сменился яростными криками болельщиков — мама переключила телевизор на какой-то спорт.

Только не подумайте, что Кешка лупит тех, кто в музыкальную школу бегает. С папочкой под мышкой. Нет, эти-то как раз не виноваты, их жалко даже. Это их родителям напели: — «Ах, у вашего мальчика слух, способности!» Вот они и попались, глупые уклейки… А потом — всё, на крючке. Попробуй, соскочи, сразу начнётся: — «А ты знаешь, за сколько мы тебе пианино купили?» Ну или ещё какая-нибудь глупость в этом роде. А уж если окажется, что талант — то всё. Труба!

Кешка тоже чуть не попался. Тогда он ещё в детский сад ходил — и к ним пришли эти самые способности проверять. У него слух какой-то там обнаружили особенный… Только это всё ерунда, чушь в клеточку! И слуха у него никакого нет, ясно!?

Тогда ещё у Кешки был друг. Настоящий.

А теперь — нет.

Папа, смеясь, называл их «сиамскими близнецами». Почему-то везде они оказывались вместе — ещё с детского сада. Кешка даже иногда думал про себя не «я», а «мы». Мы с Тигром. Нет, это не прозвище. Такое имя — Тигр.

Вообще в Кешкином дворе подобралась приличная компания: братья Мельники, Егорка Чижов, Прохор, мушкетёр Арсений… то есть это Кешка его так называл про себя, чем-то он был похож на мушкетёра. Но ни у кого не было такого друга, как Тигр. Все знали: если футбол, или в шпионов, или ещё во что — Кешка с Тигром в одной команде. Близнецы Мельники могут в разных, а эти — нет. «Нечётное, на два не делится» — шутил про них Арсений.

Кешка валялся на диване, ногами на спинке — и вспоминал: как, например, он болел, а Тигр запускал ему в форточку самолётики. То есть сначала все пускали, но потом надоело — шутка ли, попасть в форточку на втором этаже! А Тигр остался. И вечером самолётик, белый в клеточку, всё-таки опустился на Кешкин стол.

А ещё как-то Кешке к зубному надо было, и он не мог к Арсению на день рожденья пойти. И Тигр тогда тоже не пошёл! Сидел в этой дурацкой поликлинике, ждал Кешку. И потом они отправились к мушкетёру Арсению вместе, и Кешке нельзя было ничего есть, и Тигр тоже не ел. Даже торт!

А ещё… А ещё Тигр сказал, что Арсению нужно подарить мушкетёра. Ну, это раньше было — когда ему подарок выбирали на день рожденья.

— Давай знаешь чего? Мушкетёра ему такого купим, а?

Кешка засмеялся.

— Кеныч, ты что?! Ну, чего смешного? Я в книжном видел. Нормальный такой мушкетёр — я б такого хотел.

А Кешка просто никогда не говорил Тигру, что Арсений на мушкетёра похож. У папы такой рисунок на столе стоит — он сам рисовал, папа. В детстве. Мушкетёра этого. Вылитый Арсений! А Тигр-то откуда знает?!

В общем, они дружили уже лет сто. А потом Тигр пошел в музыкальную школу.

Сначала как будто ничего не случилось. Ну, занят человек — Кешка тоже был занят — шахматы по пятницам, и плавание дважды в неделю. Это понятно, это у всех так. Тигр перестал играть вечерами в футбол — и ладно, всё равно играл так себе. Тоже понятно — надо заниматься. Хотя не очень ясно, зачем еще заниматься, если и так торчишь в этой музыкальной школе с утра до вечера…

Тигр по-прежнему был другом. Хорошим другом. Иногда даже давал носить виолончель…

А потом солнечным апрельским днём случилась эта история с пушкарями.

Кешка тогда после шахмат пошёл не домой, а в парк, на дерево. Дерево было примечательное — Кешка почему-то считал, что это вяз. Садишься на толстый сук — спиной к стволу, лучше всякого кресла. И для сумки сучок, как вешалка. Будто нарочно. Мечта, а не место. А внизу, прямо под Кешкой, тропинка. По ней люди идут — прямо под его подошвами. И никому из них в голову не приходит вверх посмотреть. Так что Кешку никто ни разу не заметил.