Скрипичный ключ к счастью

Сентябрь в этом году выдался на редкость теплым и солнечным. Бабье лето было в самом разгаре. Петербуржцы облюбовали городские парки, скверы и фонтаны, радуясь последним солнечным денькам, запасаясь энергией перед затяжной серостью вперемешку с сыростью, плавно перетекающей в бесконечную зиму.

Я бесцельно бродила по городу, погруженная в свои мысли, изредка всматриваясь в толпу и выискивая знакомое лицо среди прохожих. Разумом я понимала, что никогда его больше не увижу, но сердце все еще отказывалось в это верить. Лариса, моя подруга, твердила как мантру: «Еще немного и станет легче». Но легче все никак не наступало. А я ловила себя на мысли, что начинаю отстраняться от всех, замыкаясь в себе.

Зазвонивший телефон вырвал меня из прострации. А вот, собственно, и Лариса – легка на помине.

– Алло… – бесцветным голосом ответила я.

– Ты где ходишь? Мы тебя потеряли? Ты далеко от дома? Хочешь, Мирося тебя заберет? – подруга своей болтовней даже не дала мне шанса вставить хоть слово.

– Лар, со мной все хорошо. Не беспокойся. Я скоро приеду, ну, или не очень скоро, – вздохнула я. – Как получится.

– Настя, ты меня пугаешь. Если что, мы у тебя, Несси покормили, ждем. Возвращайся скорее. Хорошо?

– Хорошо, – ответила я все тем же бесцветным голосом и добавила: – Все помню – быть осторожнее и без глупостей. Ты ведешь себя, как моя вторая мамочка. Переставай, ладно? Ужасно раздражает.

– Ладно, – горько вздохнула подруга и отключилась.

Я свернула в тихий переулок и прислонилась к стене. Лариска очень переживает, хоть ей и нельзя. Она недавно родила, ушла от мужа и снова вышла замуж. Причем последний факт упорно от меня скрывала, боясь ранить мою расшатавшуюся психику, но не понимаю только, зачем. О том, что они с Мирославом вместе, я уже знала давно. Мне стало стыдно – она столько для меня делает. Но его не заменит, как и не сможет заделать дыру в груди размером с пушечное ядро. Я вздохнула и поплелась в сторону метро. Устроившись в дальнем углу вагона, закрыла глаза в надежде хоть тут поспать без кошмаров. Но как бы не так: стоило мне на секунду отключиться, как события недавнего прошлого снова настигли меня. Это было похоже на бесконечную беготню.

Разбитый мотоцикл, разлетевшиеся осколки по всей дороге, следственная группа и безнадежный взгляд Мирослава. Грудь снова сдавило тисками. С момента похорон прошло уже несколько месяцев, но боль становится только сильнее. Я снова и снова просматривала запись с камер, которую выпросила у Мирослава. На ней видно, как на скорости в мотоцикл врезается внедорожник, тот идет юзом, затем еще один удар, гораздо сильнее, мотоциклист подлетает, перекувыркивается через ограду и исчезает в Неве. Сам мотоцикл влетает в столб, а внедорожник срывается с места и стремительно исчезает. Ни номеров, ни водителя на камере не видно. Потом выяснилось, что машину взяли в аренду на подставного человека. Ни концов, ни связей, ни виновного так и не нашли.

Спустя несколько недель далеко от места аварии нашли тело, почти неузнаваемое от длительного пребывания в воде. Родители опознали его, но хоронили в закрытом гробу. Вот поэтому до сих пор ищу его в толпе. Я не видела его в последний раз – за эту соломинку и цепляюсь, прекрасно понимая, что она сводит меня с ума.

Ноги сами привели меня к его дому. Я нащупала в кармане ключ и неуверенно пошла в сторону парадной. Поднявшись на этаж, долго размышляла, заходить или нет, а потом открыла дверь и оказалась в месте, где все было до боли знакомо.

Прихожая встретила тишиной и темнотой, я щелкнула выключателем. Вот тут обычно он стоял, когда встречал меня, прислонившись плечом к стене. Я осторожно провела рукой, надеясь почувствовать его тепло, но стена была ледяная.

Видно было, что в квартире никто давно не появлялся, – кругом лежала пыль. А его вещи были оставлены так, будто он вышел и скоро вернется. На диване брошен плед, на кухне, на спинке стула висит толстовка, а в спальне на кровати брошено полотенце. В голове нарисовалась картина: вот он утром вышел из душа, капельки воды сбегают с мокрых волос по плечам. Он наскоро вытирается, быстро собирается, берет с тумбочки маленькую коробочку и уходит, чтобы больше никогда сюда не вернуться.

Я сжала рукой кольцо, висящее на цепочке вместе с кулоном, – до меня он так и не доехал. Слезы душили, рыдания прорывались наружу, я свернулась калачиком на его кровати.

– Даня, черт возьми, как же мне тебя не хватает. Я не могу без тебя, – шепчу я сквозь слезы и закрываю глаза, чтобы хоть на секунду увидеть его лицо.

Не знаю, сколько прошло времени, но в себя я пришла только после того, как снова услышала звонок телефона. Мирослав?

– Алло… – голос звучит хрипло, и я пытаюсь прокашляться, чтобы скрыть следы слез и сна.

– Живо спускайся вниз, я жду тебя в машине. Не придешь сама – поднимусь и приведу силой, – по голосу слышно, что он не сердит, а скорее расстроен.