Скарлетт. Биг лав стори

Привет, дневник. Сегодня двадцать третье августа. Вот и закончились каникулы. До начала учебного года остаётся два дня, и я с замиранием сердца жду понедельника. И это очень двоякое чувство. С одной стороны, я хочу в школу. Ведь я наконец-то увижу Логана. А, с другой – как обычно, надеюсь на то, что сегодня, в крайнем случае, в воскресенье, наступит зомби апокалипсис. Тогда мне больше не придется терпеть унижения и насмешки, потому что всем станет не до меня… Так… К черту нытье!.. Днем мы с Ханной ходили в торговый центр. Отличная новость! Я подобрала себе классную толстовку. Ах, да, совсем забыла представиться! Меня зовут Скарлетт Брукс…

Правда с девятого класса благодаря Уильяму Голдингу, школьному драмкружку и моей безразмерной заднице некоторые зовут меня коротко и ясно: Хрюша. Мило, не правда ли?

Зато с тех пор я рассталась с утопической идеей сняться в главной роли в одном фильме с Джейком Джилленхолом. Мой максимум – это массовка какого-нибудь низкобюджетного хоррора. Скажем, толстая девочка, которая слишком медленно бегала? Но вряд ли там будет Джилленхол.

Я сижу на кровати в позе лотоса и рассматриваю фотку, сделанную на дне рождения моей лучшей подруги Ханны в позапрошлом месяце. В топе самых ужасных моих фотографий она по праву занимает почётное первое место. На ней я по-особенному ужасна: толстая черная подводка и в противовес ей толстые ляжки. Офигенная гармония! Жаль, что от ляжек избавиться не так легко, как от неудачного макияжа.

В тысячный раз возненавидев себя, свое обжорство, которое тетя Эдди зовёт хорошим аппетитом, и свой гребаный метаболизм, благодаря которому на моих бедрах отложился сверхстратегический запас, продолжаю заполнять строки новенького блокнота. В нем я должна буду записывать историю своего похудения, а также буду упоминать все, что окажется достойным того, чтобы быть увековеченным на бумаге. И меня совсем не смущает, что это уже четвертый блокнот за последние полгода. Первый мне просто не понравился, на нем были какие-то цветные абстрактные узоры. Они невероятно меня раздражали, и поэтому я все время хотела есть. Второй дневник пришёл в непригодность благодаря моей кошке Джинджер. Этот мохнатый кусок мяса взяла и нагадила прямо на обложку, где была изображена голубая лагуна в обрамлении пляжа с белым песком. И Джинджер можно было понять. Кошки же обожают закапывать в песок свои экскременты. Вот она и закопала, сволочь шелудивая. Что до третьего… Его мне действительно было жаль. На тот момент, когда в мае Стефани Ковальски стащила дневник из моего рюкзака в школьной раздевалке, я почти четыре дня провела на правильном питании и даже поссорилась с тетей Эдди из-за этого. Та, как обычно, хотела накормить меня с утра чем-то сытным, то есть мега калорийным, но я, как никогда, была настроена весьма решительно. И тут такая подстава. Стерва Ковальски зачитывала вслух понравившиеся ей моменты моей четырехдневной борьбы с лишним весом, и все смеялись надо мной, пока я была в душевой. Неудивительно, что я снова сорвалась и провела вечер в Макдональдсе, заедая собственную никчемность гамбургерами и фри.

Сколько себя помню, я всегда была полной, особенно ниже пояса. Из подростковой одежды выросла ещё в десять, а теперь, в семнадцать, могу найти себе джинсы только в отделах для женщин. Когда мы с Эдди вместе ходим на шоппинг, все, наверное, думают, что мы подруги. Кстати, об Эдди. На самом деле, Эдисон очень классная. Я люблю ее, наверное, так же, как и маму. Той не стало, когда мне было восемь. Она несколько лет болела, и тетя Эдди стала заботиться обо мне ещё задолго до ее смерти. Что до отца… Полагаю, где-то на земле есть человек, который немного поучаствовал в том, чтобы я появилась на свет, но мне о нем ничего не известно. В детстве меня мало заботил этот вопрос, а тетя Эдди говорила лишь то, что им мог быть один гитарист из третьесортной рок-группы, с которым она видела маму пару раз. К слову, мама с тетей были не очень дружны в прошлом, и их по-настоящему сблизила только мамина тяжёлая болезнь и одна маленькая толстая девочка. Но, не будем о грустном…

Покрутив между пальцами гибкий карандаш, я продолжаю свои записи.

Мой рост: сто шестьдесят.

Мой вес: семьдесят девять.

Желаемый вес: пятьдесят.