Скитальцы

Шли два одиночества длинной дорогой,

Но каждый – отдельным путём.

С трудом волочили усталые ноги,

Меся жизни грязь под дождём.

Несли за плечами несчастья и беды,

Случились что в прошлых веках.

Молчание им заменило беседы,

Бесчувственность выгнала страх.

Шли так бесконечно б, но фатумный случай

Привёл к перекрёстку дорог.

Их встреча дуэт породила созвучный,

И дальше пошли бок о бок.

С тех пор путешествие стало нетрудным,

Груз тяжкий свалился с их плеч.

Дорога, что раньше казалась безлюдной,

Дарила восторг новых встреч.

Эта парочка выглядела странно и несовместимо.

Один – высокий, стройный, подтянутый, мускулистый… Но не массивный, а, скорее, грациозный. Скуластое удлинённое мужественно-строгое лицо, хрящеватый нос, неулыбчивые губы и пронзающий, казалось, насквозь взгляд прищуренных серо-стальных глаз. Короткие, тёмные с проседью, аккуратно подстриженные волосы, элегантная, даже слегка франтоватая, одежда, оружие хорошего качества в неброских, но надёжных ножнах. Держался постоянно начеку, словно хорошо выдрессированный сторожевой пёс.

Второй – на полголовы ниже, плотный, но без жирка, круглолицый и вихрастый. Золотистые кудри беспорядочно лежали на голове, торчали из-за ушей, спадали на лоб и шею. Симпатичное загорелое лицо украшали яркие голубые глаза с весёлыми искорками в глубине и задорная белозубая улыбка, вспыхивающая, как маячок, по поводу и без. Поношенный костюм, потёртые ножны и поцарапанная кожа сапог говорили не столько о бедности, сколько о длительной походной жизни хозяина.

Высокого звали Дион, весёлого – Патрик.

Казалось бы, полные противоположности. Но они держались вместе уже давно, путешествуя по непростым дорогам Восточного континента почти год. Познакомились в одной таверне. Патрик – ловкач, манипулятор и трюкач – надул в кости компанию тёмных личностей. Те не стали церемониться, заподозрив весельчака в обмане, а сразу пустили в ход кулаки. Патрик отбивался изо всех сил, но противостоять шестерым разъярённым мужикам, зарабатывающим на жизнь грабежами и разбоем, вряд ли бы сумел, не вмешайся Дион. Не говоря ни слова, тот приблизился к дерущимся, точными сильными ударами вмиг уложил всех на пол, схватил Патрика за шиворот и выволок на улицу.

– Ты не с теми связался, приятель, – бросил коротко. – Ступай, дури глупых крестьян, целее будешь.

Развернулся и пошёл прочь.

Патрик, поправив расхристанную одежду и утерев струящуюся из разбитого носа кровь, поспешил следом.

– Эй, как тебя хоть зовут? – спросил невозмутимую спину.

– Зачем тебе моё имя? – ответил незнакомец, не оборачиваясь.

– Чтобы знать, кого благодарить в День Всеобщей Благодарности.

– Я не нуждаюсь в твоей благодарности.

– Но ты ведь спас меня от смерти.

– И что?

– Я обязан тебе. А я не люблю быть обязанным. Я должен вернуть долг.

– Так отдавай. Ты же выиграл.

– Для этого придётся вернуться в таверну. Я не успел забрать выигрыш.

Незнакомец остановился и развернулся к Патрику лицом.

– Хочешь снова втянуть меня в драку?

– Я тебя не втягивал, ты сам вмешался. Я, конечно, благодарен, но лишился выигранных денег… Ты мог бы помочь мне их забрать.

– Твой выигрыш нечестный.

– Ну да. Я играл нечестно. Но и партнёры мои не пай-мальчики. Или ты предпочитаешь, чтобы деньги остались у этих негодяев?

Незнакомец минуту пронзал Патрика взглядом, но на того он не подействовал. На разбитых губах играла плутоватая ухмылка.

– Ладно, я помогу тебе забрать выигрыш, но больше в твои тёмные дела вмешиваться не буду.

– Спасибо, приятель! Так как твоё имя?

– Дион.

– А я Патрик.

– Не скажу, что мне очень приятно.

– А я рад нашему знакомству, – сверкнул зубами весельчак.

Они вернулись в таверну, где уже начали приходить в себя побитые, и сгребли со стола золотые. Один, наиболее очухавшийся, попытался помешать наглому грабежу, но Дион, коротким боковым ударом отправил его снова в страну беспамятства.

– У этих негодяев, между прочим, отличные лошади, – произнёс Патрик, когда они вышли наружу.

– Я не конокрад, – категорически ответил Дион.

– Я тоже. Красть – грех. Но мы ведь не будем красть. Мы заберём добычу у поверженного врага. Тебе не надоело ходить пешком?

– Почему ты решил, что я хожу пешком?

– Твои сапоги в пыли, каблуки стёрты, при тебе нет плети и перчаток для верховой езды… Вряд ли ты оставил их в седельной сумке.

– Мне нравится твоя наблюдательность.

– Она необходима при моём ремесле.

– И какое же у тебя ремесло?