Сказки Сирены

Сидят в баре два вампира. Пьют "Кровавую Мэри" и разговаривают. Один спрашивает:

– Ты какую кровь любишь: терпкую или сладкую?

– Я предпочитаю терпкую, – отвечает второй. – Сначала хорошенько погоняю жертву, попугаю, а потом пью. Тогда в крови такой выраженный вкус адреналина, пикантная горчинка…

– А я больше люблю сладкую кровь. Успокою жертву, приласкаю, присплю… И лишь потом начинаю цедить маленькими глоточками. Кровь такая мягкая, нежная, с тонким ароматом эндорфинов.

– О чём это они? – тихо спрашивает бармена сидящий неподалеку третий вампир. – Кровь как кровь… Солёная и одинаковая на вкус.

– А, не обращай внимания, – отвечает бармен. – Это два гурмана. До обращения они были дегустаторами вин, вот и выпендриваются теперь.

16.04.2008 г. 06:00

Вокруг простиралась тьма, полная тревоги, неопределённости и звёзд. Холодные острые огоньки кололи глаза, пронизывали стужей тело, леденили сердце и наполняли ужасом душу. Что это?! Где он?! Как тут оказался?!

Он взглянул вниз и увидел бесконечную непроницаемую тьму и звёзды… Он поднял голову вверх – та же картина!

Господи, Всемогущий и Всемилостивый! Неужели он умер и вознёсся на небо?! Тогда, где золотые Врата Рая или огненный смрадный зев Ада? Неужели смерть – это стылая бесконечность и бездушный звёздный свет?!

Сердце бешено заколотилось, подстёгнутое адреналином охватившего душу ужаса; волосы на голове зашевелились, по щекам побежали обильные горячие слёзы, рот приоткрылся, выпуская тягучую струйку липкой слюны и протяжный звериный тоскливый вой…

***

Женщина, осторожно обходившая огромную лужу, разлившуюся посреди площади после небрежной работы коммунальщиков и прошедших недавно затяжных дождей, невольно вздрогнула и всмотрелась в темноту. Там, посреди обширной водной глади, стоял на четвереньках какой-то пьяница, тупо глядя на отражавшую звёздное небо воду, и рыдал, подвывая, словно бездомный пёс в голодную ночь…

25.01.2012г.

Посадил дед Репку…

А потом сам тянул и бабку, и внучку, и Жучку, и кошку, и мышку…

Тянул их на свою минимальную пенсию.

05.01.2014 г.

Иду, дрожу. Вздрагиваю от каждого шороха. Шарахаюсь от каждого куста. И чёрт меня дёрнул пойти этим кладбищем! Хотела сократить дорогу… Как же! Как бы жизнь себе не сократить сердечным приступом.

Вокруг непроглядная темень. Откуда-то издали доносятся жуткие звуки: какие-то скрипы, потрескивания, шелест листьев под чьими-то крадущимися шагами… Хоть бы луна выглянула из-за туч! Всё-таки лучик света в этом мрачном царстве…

Вдруг, словно услышав мои молитвы, сквозь истончившуюся облачную пелену просочился призрачный бледный свет и озарил тёмную человеческую фигуру, стоящую посреди тропинки. Я аж присела:

– Господи, кто здесь?!

– А кто вам нужен? – прозвучал в ответ чуть насмешливый приятный мужской голос.

– Э-э… – не нашлась я, что ответить.

– Что это вы ходите ночью по кладбищу? – поинтересовался незнакомец.

– Да вот… – промямлила. – Хотела дорогу сократить…

– А… Ну, тогда вас, может, проводить? А то ещё заблудитесь в этой темени.

– Ой, спасибо! – обрадовалась я неожиданной помощи.

Мужчина вежливо взял меня под руку, и мы бодро зашагали по дорожке. Разговорились. Вспоминали прошлое, ругали нынешнюю власть за то, что нигде нет фонарей, что дороги стали ужасными, а тёмные улицы опасными из-за разгулявшихся хулиганов и маньяков всех мастей. Так, незаметно, и дошли до выхода из кладбища. Здесь мужчина остановился и сказал:

– Ну, всё, будем прощаться. Мне в другую сторону.

– Ой, спасибо вам, добрый человек! – рассыпалась я в благодарностях. – Сто лет вам жизни! И что бы я без вас делала? Наверное, уже умерла бы от страха.

– Почему? Что на кладбище может быть страшного? – усмехнулся незнакомец (за своей болтовнёй я так и не узнала его имени).

– Ну как же… Могилы, мертвецы… – как бы пошутила.

– Мертвецы? – снова усмехнулся мужчина. – А чего нас бояться?

08.03.2012 г.

Заседание суда. На лавке подсудимых сидит старушенция весьма древнего вида. Прокурор и адвокат соревнуются в красноречии. Бабушка лишь печально вытирает слёзы и тихонько всхлипывает.

Наконец, судья просит подсудимую рассказать свою версию случившегося. Бабушка горестно вздыхает и говорит: