Сказки и мифы папуасов киваи

Составление, перевод с английского и пиджин инглиш и примечания Р. Л. Рыбкина

Ответственный редактор и автор предисловия Б. И. Путилов

В оформлении книги использованы работы художников-оформителей новогвинейского литературного журнала «Kovave» (1970, № 2; 1971, № 2).

Река Флай, одна из самых больших на Новой Гвинее, впадает в залив Папуа на западной его стороне. Низкие заболоченные ее берега покрыты густыми зарослями мангровых. В часы прилива мощный морской поток с огромной силой устремляется вверх по реке. Флай образует глубокую дельту с несколькими сравнительно крупными островами и множеством мелких. Один из них — Кивай, длиной - около 50 и шириной от 3 до 6 км, получил широкую известность благодаря побывавшим там в разное время путешественникам и ученым. Жители острова и нескольких прибрежных деревень составляют одну этнографическую и языковую группу — кивай. На Новой Гвинее, где господствует этническая и языковая дробность, подобных групп (иногда их по традиции называют не вполне обоснованно племенами) известно великое множество. Впрочем, исследования недавнего времени показывают, что среди папуасов существуют более или менее крупные группы родственных племен, внутри которых отсутствуют серьезные языковые барьеры и в материальной и духовной культуре которых могут быть отчетливо выделены общие черты. Так, кивай составляют группу родственных племен, охватывающую население значительной части побережья залива Папуа[1].

Большие заслуги в этнографическом изучении кивай принадлежат финскому ученому Гуппару Лапдтману (1878—1940). Сын банковского служащего, он окончил Хельсинкский университет, был учеником известного финского социолога и этнографа Эдуарда Вестермарка, затем продолжал образование в Кембридже и Оксфорде, к 1910 г. стал доктором философии и доцентом социологии. В начале 1910 г., несколько неожиданно для окружающих, по совету своего английского друга, участника известной экспедиции на острова Торресова пролива А. С. Хэддона, Г. Ландтман отправился на Новую Гвинею. Именно Хэддон подсказал ему острова дельты реки Флай как особенно интересное для этнографических исследований место: английский ученый полагал, что это район наиболее вероятных контактов, связывавших население Торресова пролива с Новой Гвинеей. Впоследствии он именно в этом направлении интерпретировал некоторые наблюдения своего финского друга.

В дельте реки Флай Г. Ландтман провел ровно два года. За это время ему удалось довольно глубоко проникнуть в жизнь кивай и собрать громадное количество разнообразных материалов для всесторонней характеристики их материальной и духовной культуры, особенностей производства, общественного строя, семейных отношений. В Европу Ландтман привез ценнейшую коллекцию предметов быта и культуры кивай, часть которой попала впоследствии в Национальный музей Хельсинки, а основной материал — в Этнолого-археологический музей в Кембридже. Любопытна судьба рукописен Ландтмана. По пути домой его пароход потерпел крушение, и сундук с бумагами ученого оказался на дне моря. Ландтман сумел точно указать место, где произошло несчастье, и водолазу удалось вытащить сундук. Бумаги были тщательно просушены, так что практически все материалы уцелели.

Вплоть до начала 30-х годов Г. Ландтман занимался научной обработкой материалов своей двухлетней экспедиции, опубликовал ряд статей и несколько книг (главным образом по-английски), которые составили заметный вклад в этнографическую литературу о Новой Гвинее[2]. Их отличают исключительная фактическая насыщенность, систематичность, обоснованность и надежность выводов. В своей главной монографии о кивай Г. Ландтман постарался охватить все многообразие их жизни, быта, культуры.

Предлагаемые читателю настоящей книги тексты составляют часть обширного собрания повествовательного фольклора кивай, записанного Г. Ландтманом. Собрание это — одно из самых крупных и интересных среди известных пауке материалов по мифологии обитателей Новой Гвинеи. Особенный его интерес заключается в том, что многочисленные тексты у Г. Ландтмана сопровождаются подробными этнографическими комментариями, мифологические представления открываются перед нами в их живых и достаточно сложных связях с папуасским бытом, с трудовыми процессами, с обрядово-магической практикой, с разными формами искусства. Как мы увидим, вне этих многообразных связей мифологические рассказы не могут быть в должной степени поняты. Здесь дает себя знать одна из самых существенных особенностей фольклора первобытнообщинного коллектива — его синкретический характер, единство слова, образа, сюжетики и стоящих за ними представлений о мире и обществе — и бытовой практики, производственной деятельности, культовых действий.