сказки для Марты

1.

хотела, как обычно, написать о всяком-разном, но тут, как обычно, пришла в голову посторонняя мысль, – о приоритетах.

(вступает мысль о приоритетах)

– всем известна знаменитая фраза "ну что ты занимаешься всякой ерундой, займись лучше делом". то есть, вам могут конечно сказать "а, ну ладно", когда вы ответите на вопрос "что делаешь?" – "иду, сижу с закрытыми глазами, ем, лежу, сплю, придумываю слова, любуюсь на вид из окна поезда, танцую, слушаю музыку", или даже, – о ужас, – "ничего". но в сознании собеседника вы останетесь не вспаханным и незасеянным пространством, слепым пятном социума.

– "что делаешь?"

– "выступаю с нобелевской речью"

– "а записи будут?"

– "нет, кошки не догадались взять камеру"

– "а, понятно, потерянное время, лучше бы занялся чем-то полезным…"

жуткий невроз общества, это деление на считово и несчитово.

есть столько всего, что приносит нам маленькие и большие удовольствия, не имеющее статус "дела", которому разрешено полноценно отдаваться, а мы будто дышим в четверть лёгкого, стыдливо останавливаясь, вскакивая, выключая звук, свет, восприятие, а иногда и вообще – желание делиться тем, что кажется действительно интересным.

но бывает и наоборот, – прилетает ангел от господа одной волны, подключает вас к ней, и вы сразу находите единомышленников.

и когда потом вам опять говорят: "ты что, дурак?", вы отвечаете: "да" и идёте к своим. как говорит Марта – к настоящему.

2.

мы с Мартой сидели с кусками своих бутербродов в руках и, стараясь откусывать прилично, не слишком разбрасывая крошки и не показывая содержимое ртов, лишь кивая и мыча, слушали какую-то ахинею, что-то о людях, связанных с политикой.

– да вы и не помните наверное ничего, как тогда было!

я по инерции протестовала, опасно приоткрывая рот, – помню, я уже была вполне в сознании, и вообще всё на моих глазах…

– о, ну тогда ещё вот…

и она продолжала строить между нами все эти сложные конструкции из имён и разоблачений.

было такое чувство, что всё это пережёвывается вместе с кусочками семян, отрубей, сыра и прочих полезных штук в моём обеденном наборе, и было немного неудобно из-за явного их преимущества для моего, например, организма.

но угол пространства, выделенный для потребления еды здесь, где я обмениваю своё время на немножко денег, чрезвычайно мал и выбраться мгновенно, ломая конструкции, выковыривая застрявшие семена и отмахиваясь руками в крошках, не так-то просто. приходится терпеть, считая это частью работы, что в принципе недалеко от истины.

в общем, невольно приобщилась, хотя и несколько сквозь зубы, скажем так.

а потом удивляются, что у нас новости какие-то пожёванные…

3.

Марта выходит во двор.

И вот идёт она кормить птиц. И доходит до места, где водятся чайки и утки, и ходят вороны, дрозды и голуби, берущие острыми ртами своими прямо из рук ея. И кормит она их и кормит, ибо булка ея под названием чиабатта, довольно объёмиста. И бросает куски чиабатты уткам, милым сердцу ея, и выхватывают куски прямо из утячьих ртов жадные чайки, криками возвещая тем кары небесныя. И кормит она голубей, и кормило ея выводит собравшихся псис на истинный путь, путь сытости, но не в силах, увы, отвернуть их со стези жадности. И начинается дождь. И заканчивается чиабатта. И, вложив последние куски в жадные птичьи рты, уходит она под деревья, чтоб переждать. И под деревьями вместе с двумя прохожими дамами пережидает.

И ожидала она чего угодно, но не вопросов. И сказали дамы: не желаете ли? И вынула она наушники из ушей своих, ибо желала быть вежливой. И продолжили дамы: не желаете ли сказать что-нибудь об Иисусе Христе? А ещё о боге. И открыли уши свои желаемому, но не дождались. Ибо соглашалась она быть вежливой, но противилась абсурду [ситуации]. И отвечала примерно так: кто знает? И отвечала: зачем вы приписываете богу свои беспокойства? И так далее. И дамы с улыбками не соглашались. И она с улыбкой не спорила, но говорила своё, ибо дождь. И вышло солнце. И посмотрела она сквозь заплаканные очки и сказала: вот, вышло солнце. И посмотрели дамы, и согласились: да, вот солнце.