Сказка за сказкой

У адвоката Самойлова появилась новая соседка, этажом выше, точнехонько над его квартирой. Теплым июльским утром он наблюдал выгрузку из фургона скромного, по его понятиям, комплекта мебели и внушительного количества книг, упакованных в аккуратные, одинаковых габаритов, связки. Деятельностью грузчиков управляла в решительной манере темноволосая молодая особа с южным загаром лица и рук.

Будучи обладателем ценной коллекции, Александр Петрович считал необходимым располагать некоторой информацией о том, кто рядом с ним живет. Когда незнакомка расплатилась с грузчиками и осталась в одиночестве, он, вроде бы случайно, столкнулся с ней на лестнице и представился в качестве соседа. Оказалось, его фамилия ей знакома и, более того, она недавно присутствовала на одном из процессов с его участием.

— Просто так, из чистого любопытства, — добавила она, заметив заинтересованный взгляд адвоката.

Он тут же предложил свою помощь при окончательной расстановке мебели, но предварительно пригласил Карину Микаэловну — так она отрекомендовалась — к себе на чашку кофе.

Предложение помочь она отвергла: вся мебель была установлена сразу и окончательно, по заранее сделанному эскизу, зато идея выпить кофе показалась ей удачной.

К вечеру адвокат знал о Карине уже довольно много. Искусствовед по профессии, и даже с ученой степенью, в прошлом — музейный работник, она теперь была экспертом коммерческой галереи и, кроме того, состояла еще в двух художественных советах. Все это вполне соответствовало представлениям Александра Петровича о женской интеллигентности.

В Петербурге у нее родственников не было, почти все они жили в Ереване и Москве.

— Во мне течет вздорная кровь русских помещиков и персидских сатрапов, — пояснила она, — так что будьте со мной осторожны.

Александр Петрович, вообще-то, недолюбливал нередкую среди ее собратьев по профессии склонность привносить в разговорный язык вернисажную велеречивость, но в данном случае, неожиданно для него самого, это не вызвало раздражения, а, наоборот, показалось милым.

В следующие дни, несмотря на обилие дел, Карина находила время для общения с Александром Петровичем, и он задал себе два вопроса: во-первых, чем вызван ее очевидный интерес к нему, человеку не слишком заметному, и, во-вторых, почему такая соблазнительная во всех отношениях дама разгуливает одинокая и свободная.

Ответ на первый вопрос он получил очень скоро — как только Карина привела свой дом в порядок и пригласила Александра Петровича в гости. Состав ее библиотеки был впечатляющим: книги по специальности помещались в одном большом шкафу, а все остальные полки занимала детективная литература в количестве не менее полутора тысяч томов, причем не только на русском, но и на английском и французском языках.

Ее неодолимо влекла к себе криминалистика, а жизнь протекала спокойно и размеренно. Сортируя в своей галерее полотна нечесаных авангардистов и сочиняя, как она выразилась, пристойные аннотации к непристойным картинам, она в уме распутывала хитросплетения детективных сюжетов и достигла в этом деле определенного профессионализма.

С ней никогда ничего не случалось. Ее ни разу не пытались ни ограбить, ни изнасиловать, ни обокрасть. Она жила волею провидения словно отделенная невидимой перегородкой от реальности и постепенно переселялась в мир сказки, то есть детективного романа, решив, что самой ей не суждено испытать даже незначительных приключений. И вот теперь, совершенно неожиданно, судьба столкнула ее с человеком, который не только знал вход в тот особенный мир, где, как бабочки на лугу, резвились экзотические преступники и многоумные сыщики, но и сам был одним из грандов этого сказочного королевства. Одним словом, адвокат догадался, что ему уготована роль Вергилия.

Ответ на второй вопрос, почему прекрасную даму до сих пор никто не приватизировал, просто так не просматривался, и в конце концов Александр Петрович рискнул задать его впрямую.

Карина без тени смущения разъяснила, что она совершенно фригидна, как выяснилось во время замужества, к счастью недолгого, и супружеская постель для нее была источником невыносимых мучений.

— Но ведь это всего лишь единичный опыт, — осторожно заметил Александр Петрович.

— Иногда и единичный опыт бывает достаточно поучителен. И вообще, Александр, не считайте меня дурой, — в ее голосе появилось раздражение, — разумеется, были и другие опыты, увы, с тем же результатом.

Через несколько дней он снова подвел разговор к этой щекотливой теме и убедился, что Карина ее не избегает и, более того, испытывает к ней некоторое любопытство. Он пытался ненавязчиво заронить в ней мысль, что ее партнеры попросту не сумели найти правильного подхода.