Сказка о невесте Полоза

Ой, берите меня да под рученьки,

И ведите к нему, нежеланному…

К незнакомому да могучему.

Ай, к тому, чьи глаза пламенем горят,

О змеиной любви нынче говорят.

Крылья чьи до небес распростерлися,

Семь накрыли колец тела гладкого.

С чешуей краше чистого золота…

Что скажу я ему, онемевшая?

Как пойду под венец, бездыханная?

Голосят безутешно подруженьки…

Видно быть мне невестою Полоза,

Обнимать по ночам тело жаркое,

Да тесемки вплетать в гриву шелкову…

Чтобы спал до весны муж мой ласковый,

Околдованный песнями-сказками…

Звонкая песня бубенцов безудержной пляскою разливалась в морозном лесном воздухе, распугивая птиц и зверье на десятки верст вокруг… Кони бежали весело, и вознице почти не приходилось хлестать их по крутым в яблоках бокам.

Мороз крепчал, потрескивая ароматными еловыми шишками и сухими ветками столетних дубов, уснувших до весны. Странники на санях плотнее кутались в платки да шубы, а мужчины посвистывали пронзительно бегущим за обозом собакам, чтобы те не отставали от упряжек…

Но ни ясное синее небо, ни хрупкие узоры, спряденные зимою из скованных льдом рек, не радовали Марну в тот день. Девушка ехала на санях, опустив долу серые, полные печали очи, и не смотрела по сторонам. Ей было все равно, сломаются ли по дороге гибкие деревянные полозья, застанет ли санный караван на пути метель. Пусть бы даже на них напали голодные волки, и тогда Марна не вскрикнула бы от испуга. Все лучше, чем выходить замуж за немилого, да еще и разбойника, разоряющего мирные окрестные земли. И хотя она в глаза не видела своего жениха, но с детства много слышала о злом нраве Лиховрана.

Бывало, он жег деревни, оставляя людей без еды и крыши, грабил города и убивал коварно, со спины, посылая вслед богатырю отравленную стрелу. Что было нужно злодею – неведомо, ведь он налетал, как буря, унося с собой чужие богатства, а иногда и жизни. В разграбленных городах Лиховран не оставался и ночи, возвращаясь всегда в свое каменное логово, которое, говаривали, крылось где-то в сырых северных пещерах у кромки Заветного леса.

А этой осенью, когда клены и дикий виноград пылали багрянцем, прибыл в деревню Марны посыльный Лиховрана, который принес в дом девушки лихую весть.

– Лиховран намерен жениться! – нагло ухмыляясь, заявил всадник, не спешиваясь с коня. – И в жены ему не девку какую надобно, а первую красавицу. А коли краше, чем единственная дочь здешнего старшины, не сыскать в округе, ей и быть женою повелителя. На зимнее солнцестояние отправляйте свадебный обоз с невестою во владения Лиховрана. А не сделаете, так к весне не будет на месте вашей деревни ничего, кроме черного пепелища!

Сказал так всадник и уехал прочь, щелкнув шпорами… А у Марны, стоящей на крыльце, оборвалось сердце. Ведь это ее отец был старшиною деревни, а больше не было у него детей. Выходит, ей зимой и ехать в берлогу злодея Лиховрана!

Отгорела листвою осень, стала Марна обреченно ждать холодов. Люди в деревне погоревали немного, да и забыли, ведь их беда обошла стороной. А старый отец Марны поначалу кричал, стуча кулаком по столу, что не пойдет его единственная дочь за убийцу-разорителя. Хотя и сам хорошо понимал – нет у него выбора. Можно только смириться с бесправным решением Лиховрана – либо умереть.

Потому не по годам мудрая Марна убедила батюшку, что до зимы еще далеко, и она обязательно что-нибудь да придумает. А потом, с первым снегом, успокаивала отца, что, верно, Лиховран не так страшен, как молвят. И может, когда она станет его женою, он прекратит разорять окрестные селения.

И вот, с приходом зимнего солнцестояния, старшина деревни уже думал, что не так уж жестоко отдать Марну за лиходея. Она умна и придумает, как спасти себя и односельчан. Пускай ему было жаль своего ребенка, но в лице ее он не видел страха – холодным упорством горели серые глаза.

Конечно, на самом деле горько было девушке восемнадцати зим отроду неволить себя, ведь о злом нраве ее будущего жениха складывали басни. Но Марна знала, что, ослушавшись злодеева слова, навлечет беду на всю деревню. А отцу ее будет только сложнее расстаться с дочерью, если станет она рыдать да голосить.

Между тем вода на реке затянулась хрустальною коркой, и незаметно под порог Марниного терема подкрался назначенный день. Однажды утром девушка повелела людям собирать в дорогу свадебный обоз. Батюшка уже не отговаривал ее, а только вздыхал тяжело и уходил в дом, чтобы не видеть, как в гриву резвых коней вплетают пестрые свадебные ленты…