Сказка для Другакофф

Столько уже всего скопилось в моем воображении, а точнее, в моей жизни. И эти «столько» уже норовят вырваться наружу в виде готовых строк и абзацев.

Я напишу книгу о моем Времени? О моем Государстве и Стране? И эта книга не будет лицеприятной и любезной?

Нет. Я просто напишу о себе и расскажу обо всем так, как я это воспринимала и воспринимаю.

…

Писатели! Стоит заметить, что книжки, которые выпускают эти самые писатели, которым «разрешили» в нашей стране быть писателями (именно так – позволили, а ведь настоящих писателей не много, и в России удел Гения – удел зачастую трагический, тьфу-тьфу), – это книжки-придумки. Все придумано, все дребедень эстетическая, и Правду мало кто говорит.

Так что, Читатель! Ты услышишь, вернее, прочитаешь о том, чему я была свидетелем.

Детство было советским, со всеми вытекающими. Советский быт, советская идеология. Но что-то в моем детстве шло не так, как расписывали партия и правительство. Ребенок жил в своем воображении.

Помню себя в раннем детстве не очень отчетливо, наверняка так же, как и другие. Себя я могу назвать вполне типичной героиней (по многим параметрам), хотя случалось и нетипичное. Помню хрущевки башкирского городка. Полупустую квартиру. Молодых родителей. Он и она занимаются естественными науками. Думаю, меня это не интересовало и не бесило, до тех пор, пока эта естественная наука не принесла мне физического ущерба (терпеть не могу эти науки с тех детских пор!). Папа с мамой собрались ехать на берег реки, чтобы выискивать какие-то воронки. Меня оставили с шофером и приказали сидеть рядом с машиной. Но 4-хлетнему ребенку не терпелось в Природу к родным. От машины противно пахло бензином. Было жарко. С шофером – чужим дядькой – было скучно. Ребенок вприпрыжку побежал к маме-папе. К реке, в конце концов. Глухая, густая высокая трава мешала бегу. И …. вдруг – яма, я провалилась в яму с крапивой, с головой. Далее я не помню ничего. Мама потом уже, когда я стала взрослой, рассказывала, что меня в полушоковом состоянии вызволили из ямы, потратили на меня всю воду. Но крапива была беспощадна. Бедный ребенок был весь в волдырях, все тело зудело. Я не помню боли, не помню ничего, после того, как провалилась. Шок. Вот почему любая вылазка на природу меня не радует. Природа мне всегда казалась эдакой ведьмой, которая нет-нет и выдаст на гора какую-нибудь пакость как в детстве.

Но башкирский город снова дал о себе знать зимой. Жуткие российские зимы!!! Маленькой я была, видимо, весьма любопытна. Зимой в детском садике снова было скучно. На прогулке в мороз меня заинтересовала железная решетка на заборе. Ну – я ее и лизнула! Язык тотчас прилип к решетке! Рев. Плач. Мое любопытство было щедро «вознаграждено». Думаю, я была типичным ребенком советской эпохи, да и вообще типичным ребенком. Любопытство – не самая худшая человеческая черта. Она часто перерастает в любознательность.

Скука во всем советском. Выручало только воображение и сны.

Мистический и нескучный пласт моего детства был связан со снами. Вот здесь в повествование вторгнется элемент сказочной и мифологической фантастики.

Царство Анубиса… Именно в этом обычном и обыденном советском городишке мне – еще 4-хлетнему малышу – приснился странный сон. Видимо, я болела ангиной, и у меня был страшный жар. В этом жару мне привиделись египетские боги. Но разве малыш мог о них знать тогда? Сон не шел у меня из головы несколько десятилетий. И только уже будучи 24-хлетней девушкой я поняла, что этот странный сон был связан с Царством мертвых в египетской мифологии. Там, за окном, внизу кружком стояли люди с головами чудовищ – волка и крокодила. Я понимала, что они обсуждают мою судьбу. Я знала, что они чувствуют или видят меня. Что это было? Я и сейчас, когда мне уже полтинник, теряюсь в догадках. Но это было царство Анубиса – египетского бога смерти, бога, с головой волка (или шакала)!!! А бог с головой крокодила – это тот, кто взвешивает на весах сердце умершего.

……………………………………………………………………………..

Когда мне исполнилось 5-ть мы с родителями перебрались на Алтай. Это тоже был маленький советский городок какой-то советской автономной республики. Папа стал заведовать кафедрой, мама стала лаборанткой. Стоит сказать, что мама была красавицей. Я не в нее, что всегда мне было обидно. Эта дурацкая черта характера у меня до сих пор. На все и всех я обижаюсь, и теперь подолгу. Знаю, что это неверно, но ничего не могу с собой поделать. Советская методика самовоспитания, прививаемая нам – советским детям – с детства, уже не действует)

Мама уехала в Москву в аспирантуру, и мы с папой остались одни, брошенные. Место мамы заняла бабушка, которая отличалась домовитостью в отличие от мамы (она стирала, варила, пекла, убирала, вязала, даже вышивала), но имела жуткий характер – она не любила девочек. Помню, как она плела мне косички! Тянула мои волосы, выкручивала их до боли(