Скажи, что ты моя (СИ)

Этот вечер обернулся полнейшей катастрофой. За окном светило солнышко, цвели яблони, прогуливались влюблённые парочки, и я бы с удовольствием оказалась среди всего того, что находилось по ту сторону стекла. Но вместо того, чтобы выйти на воздух по окончанию рабочего дня, насладившись пятничным вечером, я застряла около своего рабочего стола, нервно кусая губы, то и дело поглядывая на висящие на стене часы.

— Ну же, ты сможешь… — прошептала самой себе.

Рабочее время и правда закончилось. Пятнадцать минут назад. Но это не значило, что я могла покинуть офис, как остальные сотрудники. Во-первых, потому что генеральный директор ждал финансовый анализ, который я должна была ему принести. Ему, как и мне, не привыкать работать допоздна, невзирая на стандартный рабочий график, выходные или праздничные даты, так что в целом ничего необычного. Он ведь заядлый трудоголик. И я — вынужденно, вместе с ним, как и положено прилежной помощнице. Документ в тонкой синей папке я забрала из бухгалтерии, вот только так и не передала, потому что… а это как раз — во-вторых. Отчёт являлся моим последним шансом на сегодня поставить начальство в известность о другом несомненно важном обстоятельстве. Если не решусь сегодня, то потом опять неизвестно когда вообще соберусь с духом. И без того тянула с этим всю прошедшую неделю. Константин Владимирович Агеев — не из тех, с кем можно легко и просто о чём-либо заговорить, особенно, если не он первый заинтересован в диалоге.

— Да, точно сможешь. Пять минут позора, и готово, ничего сложного, — приободрила саму себя, всё-таки схватившись за белый лист с печатным текстом и собственноручной подписью.

Взглянула на строки. В очередной раз пробежалась по буквам своего заявления. Заново удостоверилась, что лист выглядел достаточно достойно, чтобы предъявить его генеральному директору.

И всё равно не пошла…

Сперва приняла вторую за последний час спасительную пилюлю, призванную успокоить пошаливающие нервишки. Проглотила стакан воды.

Наконец, постучала.

— Да! — раздалось с той стороны двери.

Он всегда так говорил, когда можно было войти. Если б желал обратного, так бы и заявил: «Позже!». Бывший пограничник — ныне владелец охранного предприятия, которое за последний год расширилось до нескольких филиалов, поскольку деятельность шла очень хорошо, в основном отличался краткостью и прямолинейностью. Про таких ещё говорят — рубит с плеча. Хотя в необдуманности и спонтанности его точно не уличишь. За это многие его очень ценили и уважали. Не меньшее количество знакомых с ним — откровенно побаивались. Я сама не относилась ни к числу первых, ни к числу последних. Старалась вообще никаких лишних эмоций не проявлять, соблюдая принятую в организации дисциплинарную этику. Наверное, именно поэтому продержалась на данном месте последние два года. Хотя нет, не поэтому. Ещё год назад, когда я закончила университет и рассчитывала на обещанное предыдущим хозяином предприятия повышение, неоднократно пыталась найти себе замену, но ни одна из подобранных мной кандидаток не сумела пройти испытательный срок. Кого-то он сам выгнал в первые же рабочие часы, а кто-то сбежал в банальном ужасе. И их всех было вполне возможно понять! Не каждая способна быть извечной неприметной тенью такого склонного к тотальному контролю шефа, с готовностью упорно работать и выкладываться двадцать четыре на семь.

Но что-то я опять пытаюсь отложить неизбежное…

Резко выдохнула. Прогнала все свои сопутствующие мысли. Дверь всё-таки открыла. Вошла.

— Ты задержалась, — первое, что услышала.

В отличие от кабинета того же финансового директора, рабочее место моего непосредственного работодателя не отличалось какими-либо особенностями или роскошью: обычный стол с широкой светлой столешницей на железной основе, кожаное кресло с высокой спинкой и встроенный шкаф на фоне точно такого же как у меня приоткрытого окна, за которым вовсю цвела весна. Разве что массивная фигура мужчины выделялась особенно ярко, меняя собой само пространство. Однажды я уже задумывалась об этом. Как и о том, что без его присутствия здесь кабинет выглядит пустым и безжизненным. Да, вновь не о том размышляла. А пока думала, не ответила. Ответ к отпущенной констатации факта был и не нужен. Невнятные оправдания моего босса лишь раздражали.

— Забрала отчёт, который вы просили, — вместо лишних распинаний перешла в более насущному.

Шагнула ближе к столу и положила на его край обозначенное. Сперва папку. Затем и прихваченный с собой лист бумаги. Положила сверху. Чтоб наверняка. Но Константин Владимирович, то ли не заметил, потому что в мою сторону не взглянул вовсе, всё своё внимание уделял чтению какой-то информации в стоящем перед его глазами макбуке, то ли заметил, но было безразлично.

Вот же…

Гадство!

Придётся ещё и вслух теперь говорить…

А язык будто к нёбу прилип. Как если бы горло пережало невидимой рукой, мешая выдавить из себя хоть один звук.

— Что-то ещё? — правильно расценил моё промедление генеральный.

— Угу, — согласилась, промямлив едва ли внятно.