Сказания Ринеммы

«Под самыми облаками бился Бахрим с Тейлек-хазэном. Могуч был владыка шувийский, владел искусствами тайными и мечом колдовским, да только не смог поразить воина. Бились молнии о ратный доспех, падали чародейские змеи под клинком Бахримовым; воздел оружие воин, обрушил его на врага – и рухнул с небес Тейлек-хазэн, распростерся на сырой земле…»

Бахрим поднял глаза от свитка, перевел взгляд на стену, на тусклый блеск изогнутого меча, отнявший жизнь у шувийского хазэна и многих других до него. Атлай-летописец, тенью следовавший за войском Инхары, все записал верно, благо и сам бой с земли видел. Уже давно правитель уверился, что в строках книжника не будет лжи, и давал его записи читать другим только для порядка.

Только вот не передать всё пером. Не передать то, как пылали в глазах Тейлека чужие силы, подарившие ему искусство и мощь. Не показать, как жег душу один лишь взгляд в лицо шувийца. И не передать, с каким ликующим воплем вырывались из плена воли погибшего владыки незримые другим души его подданных.

Страшный был бой. Бахрим по праву гордился тем, что совладал с Тейлеком в поединке. Да, небесная кровь защитила его разум, сотворенный Инхарой клинок резал чужие чары… но для победы потребовались и могучая воля, и великое искусство. Их Бахрим закалил и отточил сам, и твердо знал – правы те, что славят, восклицая «Нет тебе равных на поле брани!»

Воин вновь опустил взгляд на свиток.

«Когда Бахрим спустился к телу владыки, и отогнал черный дух его, не давая вернуться и мучить людей – земля и небо содрогнулись от радостных криков. Все хором славили победителя: и воины Инхарайи, и шувийские крестьяне, и духи земель, заточенные в прошлом хазэном…»

Да. Славили. Прославляли так, что если бы Бахрим пожелал сесть на трон – на руках бы его донесли. И ведь по праву! Из всех, кого на своем пути встречала и сокрушала растущая Инхарайя, именно Шувия оказалась самым страшным врагом. В первую череду – из-за своего правителя. Бахрим знал, что заслужил каждое слово великих почестей за то, что сперва разбил шувийское войско, а потом сошелся в поединке с Тейлеком и поверг его самого.

Он все заслужил. Но он не дожил бы до своих лет, если бы не обучился замечать все вокруг и позволил бы славе ударить вином себе в голову.

И стоило воину опустить веки, как перед ним вставало то, чего в летописи не будет никогда. Взгляд Инхары. Владыки. Властителя нового могучего царства. Великого чародея. Давнего друга.

Он был недоволен. Все чаще в последнее время славили Бахрима, и воздавали почести Инхаре только по обязанности; слова, обращенные к правителю, шли от обычаев, а не от сердца. Оглядываясь на жизнь, Бахрим понимал: иначе и быть не могло. Он всегда ладил с людьми, он всегда был на виду, он всегда вел войско в бой и побеждал, а когда проигрывал – берег людей… Все знали Бахрима и все любили его. По праву. За дело.

Сам же Бахрим знал – малого он бы достиг без Инхары. Воин побеждал в боях – но чародей влил чары в его доспехи и оружие, помогая сражаться с самыми ужасными врагами. Бахрим вел армии – но Инхара следил за тем, чтобы войска были в порядке, а на завоеванных землях исполнялись должные законы. И именно он выбирал, в какую сторону двинуться солдатам, кого надо покорить, а с кем – договориться… и договаривался он же.

Деяния Инхары не забудут, Атлай старательно записывал всё. Но Бахрим уже знал: рассказы о владыке пропускают мимо ушей, а воинская доблесть звоном колоколов катится повсюду. И вновь понятно. Кто захочет знать о долгих переговорах, тысячах заполненных бумаг и бесконечном чтении книг, когда можно с восторгом послушать о великих битвах, поверженных врагах и сокрушенных стенах?

Бахрим раньше лишь мимоходом думал, что его могут позвать на трон. Гнал мысли, обманывал себя, но после победы над шувийцами видел эту тропу с пугающей ясностью. И столь же верно он понимал – нельзя ему на престол. Он не справится с тем, что сейчас делает Инхара, и не сможет стать таким же правителем, как и тот. Особенно зная, что Инхара намерен править долго; ходили слухи, что правитель выторговал у горных мудрецов зелье молодости в обмен на покой снежных вершин и обитающих там духов.

Бахрим знал точно – это не слухи. И знал, сколько планов Инхара уже построил, рассчитывая на долгую жизнь; только он и сможет их претворить в жизнь.