Сказание о щуке

Щука-щучарища как-то в Оби-матушке уро-дилась прегромадная да зубастая.Всех де-вок красных перепугала да так,что самые ядреные сразу на Украйну да в Белую Руссию переселились женихов искать да теплые хлеба иметь.Одна мелюзга: лещи, окуни да ерши остались,а чтобы стерлядку заполонить,то ни гу-гу.Вот и собрались тогда баять на совет все те караси,пескари да лещи,а впереди всех ерш-ершович выступает да с великой докукой свое нелюбье воротит супротив щуки шемаханской. ”Хвалимо и Богу угодно не погнуться нам перед щукой-уродиной,когда умы наши самые-рассамые множатся на земли иностранные,а мы только ропщем на моровую язву-щучарищу. Худо это. Воздевая руки за спину, только двоим и троим распри, ой,беда!”Тут и поднялись все хвостами махающие и чтобы не обеспокоить щучарищу,как привыкшие холопьями быть, потихохоньку да полегохоньку, облаяв про себя щуку-щучарищу,на мелководье из Оби стали торовато выбираться.А на ту пору рыбарь-басурман рыбу большой сетью из Оби-лебедушки черпал,уху варил, хлебал да хвалил:какая жирная. А щука-щучарище обозленная, пошто мелюзги рыбной в реке мало стало, да пошто живность остальная перемерла, сама на басурманный крючок и попалась. Только ту щуку-щучущу все басурманы разом, хотя и похмурились, обла-яв рыбаря, что не надобно природу изводить, кушали ушицу с нашим удовольствием. А у тех девок, што в зарубежье утекли, по устам текло, а в рот што попало?

Пищу пережевывать – не головой думать. Пузырь сырой звук издавал ,долженст-вующий выразить заслуженное пре-восходство-толстый был. Соломина скрипела как на конной тяге, а скрип автомобильных тормозов ни разу не проникал в ее упрямую и безмятежную пустоту. А лапоть любил больше всего тихую грязь дорог. Вот и заду-мали они как-то во граде Новосибирск лужу по весне, што не мозолит очей начальства, путь пеше пройти. Но погрузились в не-внятное, монотонное бормотанье от сплош-ной полосы трудности. ”Ходи ты, примеру для” – ,говорит лапоть пузырю. А тот, что в ночной сорочке да причесанный на ночь,-”Нет, лапоть, пусть соломинка, ее тело как крыло отдыхающей ласточки перекинется через лужу, вот мы и пройдем”. Соломинка и перетянулась. ”Ништо,под ногой плотно!”-сказал лапоть, ступая на соломинку и упал в воду,-соломинка переломилась.А пузырь так от этого хохотал безбурными мерцающими далями своих круглых сфер,што тихо и мирно лопнул.

КАК ВОЛК К СТАРИКУ СО СТАРУХОЙ ПОВАДИЛСЯ

Жили-были старик со старухой. ”Щастливо жили”,– баял старик.Но не впусте предки нарекли женщину по прелестям ее сосудом сатанинским. Выражение откровенной и мужественной скуки печатлелось на ее лице.Чем старше становилась,тем красочнее прозревалась ее скука,обретая благородный аромат старого вина.Но суд царев в палате идет и иной храмины искать не надобно. Дознался столь-ник царев-волчище серый, што у старика дома добра много.А запах добра как затихающий отзвук виолы его прельстил.Был серый глух к миру,но не глух к жизни. ”Отдавай старуху!”Старику жалко старушку; отдал заместо ее все тепло дома своего.Для волка тепло как ветви деревьев казались отростками черных кораллов в желтом море.Но недолго радовался старик. Усладил-ся волк и опять идет за старухою да так прытко,што уходящий в подбородок профиль расплылся.Старик не дает старуш-ки;отдал за нее свою пенсию.А волку опять мало.Зрит вверху што округ болванов стройно уделан-ных много, говорит старику: ”Подавай нано-во старуху!”Старик не дает старушки; отдал за нее всю рухлядь квартиры своей не жалеючи новых шикарных туфель да фланелевых брюк.Господь не воинствует,он лишь направляет дела людей. А волк с независимой волею существо любопытное и холодное, опять за старухою идет.Отдал старик квартиру свою,а старушку себе оста-вил,по улицам бродят они теперь нищие, прося под окнами милостыни,малых ребят крадут,руки,ноги им ломают и на улицах кладут,деля умиления человеков.

КАК МЕДВЕДЬ ВСЕХ СУПРОТИВНИКОВ ЗАМИРЯЛ