Скандал в семействе Уинтерли

«Ночь такая жаркая, что сейчас, когда я пишу эти строки, на мне нет ничего, кроме моих новых изумрудов. Камни великолепны, но оправа старомодная… Теперь осталось только выудить у лорда Криса бриллианты и посмотреть, как герцог Линейр лопнет от злости, когда увидит их на мне! Герцог хочет отдать драгоценности жены своей жирной любовнице, хотя говорит, что они принадлежат его племяннику. Но он нисколько не любит этого мальчика… и еще смеет угрожать мне наказанием за то, что его младший брат влюблен в меня до безумия? А ведь жена Криса умерла, к тому же драгоценности, на которые был так щедр ее простолюдин-отец, все равно никогда не смотрелись на ней даже вполовину так хорошо, как на мне. Правда в том, что герцог ненавидит Криса за его молодость, красоту и за то, что у него есть я. И это после того, как Крис по настоянию старого герцога женился на невзрачной дочери набоба, в то время как лорд Хорэс предпочел сбежать в колонии с той странной женщиной-художницей, лишь бы не связывать себя с ней».

Кольм Хэнкорт осторожно отложил дневник в дорогом переплете, чтобы не швырнуть его об стену, и выдохнул. Он даже не заметил, как задержал дыхание. Будучи тем самым племянником, он мог поспорить, что нашел бы сотни возможностей использовать стоившие целого состояния золото и бриллианты с гораздо большей пользой, чем украшать ими пустую, легкомысленную женщину сомнительного поведения. Состояние, которое она так старалась потратить, принадлежало и ему тоже. Вернее, принадлежало бы, если бы отец не украл его прежде, чем Кольм успел достаточно повзрослеть, чтобы ему помешать. Как бы ни хотелось лорду Кристоферу Хэнкорту распорядиться состоянием своего сына, унаследованным Кольмом от сказочно богатого деда по материнской линии сэра Джозефа Лэмбери, драгоценности его матери должны были храниться в банке до тех пор, пока Кольм не женится. И вот теперь перед ним лежало доказательство — если он в нем нуждался, — что они давно исчезли.

Кольм пробурчал проклятие, в очередной раз ощутив боль от предательства отца. Но никакие просьбы и проклятия не могли вернуть ему утраченного состояния, Кольм это знал. Он испробовал и то и другое, когда молодым, кипя от гнева, узнал, что отец обобрал его. Обида и злость охватили его даже теперь, после восьми лет военной службы, которым предшествовал приют, куда его отправил старший брат отца и где его приучили владеть собой. Но как он мог не проклинать своего отца за то, что тот ставил бессердечную женщину выше своих детей? Вот вопрос, на который ему предстояло ответить, если он собирался когда-нибудь довольствоваться тем малым, что у него осталось.

Одно Кольм знал точно: ему не следовало соглашаться приезжать в Дернли-Хаус и снова возвращаться в прошлое. Здесь под так называемым «присмотром» своей сестры и ее мужа росла Памела, и напоминания об этой проклятой женщине преследовали его на каждом шагу. Едва ли не со всех стен на него смотрели портреты злополучной Памелы, и временами Кольму казалось, что стоит ему быстро обернуться, как он застанет ее и своего околдованного ею отца за чем-то непристойным, хотя оба погибли больше пятнадцати лет назад.

Однако он был в долгу перед единственным братом своего отца, пожелавшим принять участие в его судьбе. Нынешний герцог Линейр так смущенно попросил его сюда приехать, что Кольм не мог даже обмолвиться о том, как это его пугает. Напротив, скрыв свое отвращение к самой мысли об этом, Кольм приехал сюда как бы по собственной воле и теперь должен был терпеть странное ощущение, что женщина, испортившая ему жизнь, смеется над ним, сидя в первом ряду партера преисподней.

Ему предстояло вновь смириться с прежним отвращением к этому месту и прожить здесь столько, сколько потребуется. Герцог Линейр уволил своего библиотекаря за то, что тот продал один из лучших томов его библиотеки конкуренту коллекционеру, полагая, что новый хозяин ничего не заметит. И поскольку дядя Хорэс не сумел быстро найти человека, которому мог бы доверить это задание, появился он — его давно забытый племянник. Нужно было поработать в библиотеке Дернли-Хаус.

Вернувшись в Лондон после всех прожитых лет, Кольм не мог даже быть самим собой. Сына лорда Криса ни за что не приняли бы под этой крышей, пока здесь жила леди Дернли. Она до сих пор приходила в ярость, рассказывая всем, кто соглашался ее слушать, о том, что она называла «убийством своей младшей сестры». Лорд Крис Хэнкорт действительно так отчаянно гнал лошадей в сумерках по альпийской дороге, что карета не вписалась в поворот и они с Памелой разбились насмерть. Поэтому Кольм, как в годы службы в армии, снова стал Колином Картером. Он старался забыть, что, если бы не сестра и новый герцог, он мог погибнуть при Ватерлоо под этим именем, но почему-то эта мысль не давала ему покоя.