Сжечь правду

Все описания Флоренции, Комо, Альберобелло и других местностей базируются на личных заметках путешественника. Все упомянутые исторические памятники являются реально существующими, а сведения о них – услышанными во время экскурсий или прочитанными в соответствующей литературе.

В целях передачи колорита речи все названия монументов, исторических личностей, различных наименований, а также гастрономические названия приведены так, как они произносятся итальянцами, вплоть до «каппуччино», которое произносится исключительно с двумя «п» и «ч».

Язык – неотъемлемая часть страны. Поскольку я пишу об Италии, невозможно создать атмосферу этой солнечной страны без мелодичной итальянской речи, без экспрессивных итальянских выражений.

Итальянцы ругаются много. Даже слишком много. Но в их устах это звучит красиво, почти как комплимент! Потому, предлагаю послушать и приобщиться. Перевод всех нецензурных слов и выражений дается в сносках при первичном употреблении, а также в словарике в конце книги, что позволяет убрать нецензурные русские ругательства из текста.

Начало скоростного спуска

Я стоял на вершине горнолыжного склона в Фопполо. Солнце приятным теплом согревало мне плечи. Мои горнолыжные очки были покрыты поляризационным слоем, потому гасили все солнечные блики, делая краски вокруг сочными и яркими.

Меня окружали снежные горы на фоне яркого голубого неба. Пейзаж был головокружительно захватывающим, и я очень жалел, что со мной нет моего постоянного спутника – зеркального фотоаппарата. Но мне была весьма дорога его жизнь, и я решил не брать камеру с собой. Потому единственным инструментом, способным запечатлеть красоту окружающего мира, была моя память.

У моих ног лежал белоснежный склон. Он плавной линией убегал вниз, в живописную ломбардскую долину в объятиях резко очерченных альпийских силуэтов. Полной грудью вдыхая свежий и чистый горный воздух, я медлил. Мне не хотелось расставаться с этой умопомрачительной красотой. Здесь, на вершине, мир лежал на ладони, а я словно птица парил в воздухе. И хотя я много раз ездил в горы, каждая новая вершина дарила мне новые и ни на что непохожие ощущения. Неизведанный склон – это всегда особенное чувство. Это новый мир на твоей ладони. Это новый неведомый спуск у твоих ног.

Я глубоко вздохнул и в стремительном броске ринулся вниз. Сердце замерло в груди, адреналин впрыснулся в кровь, воздух засвистел за плечами, а деревенька внизу начала неумолимо приближаться.

Oddio! Как я обожаю это напряжение нервов, натянутых до предела! Спуск с крутого склона, прыжок со скалы в сине-зеленую морскую глубину, стрелка, дрожащая на цифре 200 на спидометре моего мерседеса. Многие, правда, считают меня весьма спокойным и неспособным на сильные эмоции. Наивные…

Я покорил уже немало спусков, помеченных самым высоким уровнем сложности, и был немного разочарован, что сегодня самый опасный склон был закрыт, оставив мне лишь «красные трассы», которые для меня являлись детским лепетом. Угол наклона постепенно сгладился, и я плавно затормозил. Ритм сердца выровнялся, и я довольно улыбнулся самому себе. Даже на этой «красной» трассе спуск оказался весьма скоростным и подарил мне легкое ощущение экстрима. И как бы странно это ни звучало, этот экстрим привел в равновесие мое душевное состояние.

Я отъехал в сторону, чтобы не мешать другим горнолыжникам, хотя на этом склоне их было достаточно мало, и остановился отдышаться. Может, я бы так и продолжал стоять, мечтательно глядя вдаль, если бы тревожный крик за моей спиной не заставил меня подскочить от неожиданности. Резко обернувшись, я понял, что очень рискую быть опрокинутым несущимся непосредственно на меня горнолыжником, который, очевидно, потерял управление и решил использовать меня в качестве тормозного препятствия. Я совсем не был уверен, что мой организм благосклонно отнесется к такому опрокидыванию, поэтому я резко рванул вправо, а несколькими секундами позже мимо меня, аккурат по тому месту, где я только что стоял, пронесся незадачливый горнолыжник, сидя пятой точкой на лыжах и отчаянно пытаясь затормозить.

Стоп! Это горнолыжница! Выбившаяся из-под шапки косичка неслась вслед за ней, развеваясь от скорости.

– На бок падай! – крикнул я ей.

Горнолыжница тут же последовала моему крику помощи и завалилась на бок. Проскользив несколько метров, она, наконец, остановилась, оставаясь неподвижно лежать на снегу. Я стремительно направил свои лыжи к ней и плавно притормозил рядом.