Сияние слез

Своих родителей я не помнила. Говорили, что они были верными вассалами графа Этуша и погибли от рук разбойников, когда ехали ко двору. Не знаю. Я росла в деревне у кормилицы. Когда мне исполнилось четыре года, платить кормилице перестали, тогда она отвезла меня в сиротский приют, расположенный в замке графа.

У его светлости было много воспитанников и мальчиков, и девочек, и все они работали в замке. Но я была такой крохотной, что мажордом лишь скептически посмотрел на малышку, едва переросшую его колено и, передал меня воспитательнице младших детей. Очень молодой и очень усталой госпоже Мейн.

Жили мы все в дальнем крыле замка, рядом со слугами. Три большие комнаты, сплошь застеленные соломенными тюфяками. В одном жили парни – будущие оруженосцы, конюхи и стражники. Во второй девочки – возможно швеи, экономки, кухарки и просто жены, которыми граф мог наградить своих слуг.

В третьей комнате ютились воспитательницы и самые младшие. Их набирали из сирот и тех, кого их нерадивые матери подбрасывали в «графскую корзину» – плетенку из свежих прутьев, стоящую у храма, у больницы и у ворот замка. Через девять месяцев после приезда в замок короля или герцога корзинка наполнялась случалось тремя-четырьмя детьми за ночь.

Питались мы с графского стола, но тем что оставалось после приближенных и слуг. Обычно это были голые кости и холодная каша, которую выбрасывали свиньям, если не доносили до наших комнат. Одевались мы зимой и летом в одинаковые серые платья и рубахи из некрашеного полотна. Летом это была вполне удобная одежда, а вот зимой мы мерзли и собирали всевозможные тряпки, чтобы утеплиться. Больше всего везло швеям – им позволяли собирать нитки и лоскуты, чтобы пошить себе пестрые жилетки и даже стеганые юбки.

В то время меня считали мелкой и слабосильной, поэтому оставляли в комнате малышей, присматривать за младенцами, когда все остальные шли работать в обширный замковый сад или огород, драить двор или коридоры. Я мало интересовалась окружающей жизнью. Пеленки, рожки с молоком и жидкой кашей, чуть теплая вода в деревянном корыте для купания…

В редкие минуты отдыха меня влекло в обширный графский сад. Там можно было побегать по извилистым гаревым дорожкам, спрятаться в густых кустах или залезть на развесистое дерево и нарвать неспелых груш. Конечно, садовники меня гоняли, но я была миниатюрной и легко пряталась от них где угодно.

Граф Этуш жил бобылем. В замке рассказывали, что его жена была юна и прекрасна. Граф женился на ней, когда ей было всего шестнадцать, не сдержав восхищения ее красотой. Графиня понесла в первую брачную ночь и через девять месяцев родила супругу сына. Увы, юность и хрупкость сыграли с красавицей дурную шутку. Через месяц она подхватила лихорадку и умерла, сгорев за пару дней.

В горе граф выстроил для тела своей жены дивной красоты склеп. Но не мог видеть ребенка, ставшего причиной ее гибели. Борясь с собой, он отдал сына кормилицам. Потом отправил пожить к родственникам жены, затем в престижную военную школу. Поговаривали, что наследник никогда не бывал в родном доме и, даже его портрета нет в замковой галерее. Мне всегда было жаль неизвестного мне владельца замка, ведь я знала, что значит потерять любимых.

Однажды, когда мне исполнилось десять лет, я столкнулась с графом в саду. Он очень удивился, увидев чумазое создание на ветке узловатой яблони. Уговорил спуститься, узнал, как меня зовут и, что я делаю в его замке, а потом нас постигли большие перемены.

Воспитанницы старшего возраста были переведены в большую удобную комнату в главной башне. Все получили в подарок по новому яркому платью, книгу и мешочек с набором для рукоделия. Младшим детям были взяты няньки. Прежних воспитателей выгнали. Мальчишек поселили в казарме, выдали учебное оружие и книги по строительству крепостей, тактике и охоте. Кормить нас тоже стали лучше, а еще наняли учителей, которые теперь целыми днями учили нас танцам, этикету, истории, географии и многому другому. Особое внимание для девочек уделялось геральдике, ведению хозяйства и иностранным языкам.

Оказалось, что приют, как и «графские корзины» были задуманы графиней, но в своей тоске правитель края забросил ее любимое дело. Теперь, раскаявшись, он с новыми силами взялся не только за приют, но и за графство, и за сам замок.

Благодаря стряхнувшему хандру владельцу земель, графство начало расцветать.

Сам лорд Этуш много времени проводил в разъездах, а в замке работал с письмами и бумагами порой до глубокой ночи. Но все же раз в неделю, он непременно приезжал в замок, посещал склеп жены, а потом устраивал для своих подданных свободный вечер.

Если в замке случался менестрель, он играл и пел, стараясь заработать драгоценную безделушку или пригоршню монет, если же никого не было, выходили девушки из приюта. Пели, танцевали, иногда ставили короткие сценки или живые картины, плавно перетекающие одна в другую.