Синяя Борода

Между Компьенем и Перфоном

Старинный замок был Гийет

(Теперь его давно уж нет);

Его владелец был бароном,

Но жизни светской не любил,

Любил охоту и рыбалку;

Порой, взяв в руки только палку,

По лесу долго он бродил

И радость в этом находил.

Барон Бернар де Монрагу

Любил сидеть на берегу,

Читая старые романы,

Чьих строк пленительны обманы

Для каждого, в ком сердце есть,

Кому не чуждо слово «честь».

Барон, собой мужчина видный:

Брюнет, довольно молодой;

Иметь хотел он вид солидный —

Лицо украсил бородой;

Была она черна, как сажа,

И отливала синевой;

Изза неё барона даже

Прозвали Синей Бородой.

Барон красивый был мужчина

И женщин страстно обожал;

Но робок был – вот в чём причина

Его любовных дел провал.

При женщинах он так терялся,

Что говорить уже не мог;

Краснел, бледнел, в лице менялся

И цепенел – свидетель бог.

Однажды около Гийета,

Ведя медведя на цепи,

Явилась вдруг Пассаж Колетта

(О, Боже, сердце укрепи!).

Барон сражён был в одночасье

Её пленительной красой,

Её улыбкой и косой…

Он был влюблён – какое счастье!

И робости как не бывало:

Её руки он попросил

И на руках её носил,

Когда она женою стала,

Её желанья упреждал

И всем капризам угождал.

И дни текли их безмятежно

В усладах радости земной:

Он целовал ей руки нежно,

Она шептала: «Милый мой!»

Но так не долго продолжалось,

Колетта стала вдруг грустить,

Бродячья жизнь ей вспоминалась,

Богатство стало тяготить.

Ей захотелось вновь на воле

С медведем пляшущим ходить

И рано утром в чистом поле

Цветы и ветер находить.

В конце роскошной галереи

Имелся Малый кабинет.

Прокрида1, Дирка2, Ниобея3

Страдали там уж много лет.

Изображенья, как живые,

С мольбой взирали на людей.

Сочились раны огневые,

Сжимая сердце от страстей.

Художник флорентийский славно

Их всех троих изобразил.

Был найден кабинет недавно

И всех собою поразил.

Войдя в подвал и взяв медведя,

Одной свободой только бредя,

Ступила в Малый кабинет

И обмерла… Да, спору нет,

Картины были как живые,

Старинные и дорогие.

Колетта ж вкуса не имела

И вдруг от страха онемела:

Казалось ей, что миг пройдёт

И смерть сама её найдёт.

Колетта бросилась в окно,

Медведь за ней. Не суждено

Женой барона быть Колетте,

Другая жизнь на этом свете

Ей уготована… И вот

Колетта по полю бредёт…

Барон проснулся – нет Колетты,

Открыты двери кабинета,

Распахнуто его окно,

Колетты нет уже давно.

Барон послал за ней погоню,

А сам упал и в диком стоне

Такая слышалась тоска,

Что зарыдала б и доска,

Когда б доска имела уши.

Что было дальше? Вот послушай…

Дозор, отправленный в погоню,

Нигде Колетты не нашёл,

Устали люди, пали кони;

Слуга к барону подошёл…

Барону сразу стало ясно,

Что нет жены его прекрасной,

Барон от горя занемог

И тотчас заболевший слёг.

Барон ещё был весь в печали;

В Гийете праздник отмечали

В честь храма Господа Христа.

Была здесь публика проста:

Крестьяне, конюхи и слуги,

И их весёлые подруги,

Да был судья компьенский здесь

(Пожалуй, это список весь).

Ах, право, чуть не позабыл!

Священник из Компьеня был,

Вино он пил с судейской дочкой

И целовал молодку в щёчку;

Она же счастлива была,

Кричала: «Господу хвала!»

И вновь стаканы наполнялись

Игристым дорогим вином.

Затем гостей позвали в дом,

Поскольку танцы начинались.

Барон смотрел на молодуху

И оживал. Хватило духу

Ёё на танец пригласить,

А вскоре стал руки просить;

И получив ответ «Согласна!»,

Барон решил, что жизнь прекрасна.

Барон собою был хорош,

Девица Жанна де ла Клош

Весёлым нравом отличалась,

И молодые обвенчались.

Прошло два месяца и вот

Барон вздыхает от забот:

«Как быть? Что делать? Помогите!

Жену мою остановите!

Ей интересно лишь вино

(Да будет проклято оно!).

Она скандалит и дерётся,

А иногда вдруг так напьётся,

Что ходит, за стену держась.

Была любовь, осталась грязь!»

Чтоб ей противно было пить,

Барон полыни положить

Велел в игристое вино

(Да будет проклято оно!).

Как только Жанна стала пить

И горечь в рот попала,

«Меня хотел ты отравить?» —

В слезах она сказала.

Затем, столовый нож схватив

И обезумев спьяну,

Едва барона не убив,

Ему большую рану

Ножом тем с силой нанесла

И побежала прочь.

Его случайность лишь спасла.

Кто мог ещё помочь?

Мягкосердечен был барон,

Зла не держал на Жанну,

Добра хотел ей только он,

И прятал свою рану.

А Жанна продолжала пить,

Блевать, скандалить и хамить

Барону ежечасно,

А он терпел несчастный.

Однажды, будучи пьяна,

Вдруг в кабинет вошла она,

Картины увидала

И страстно зарыдала:

«Ах, вот каков же ты, барон!

Своих убил ты прежних жён!

Теперь настал и мой черёд!»

И тотчас кинулась вперёд.

Бежала долго без оглядки,

Её сверкали только пятки,