Синеглазка для Грома

1991 год

Грузия, г. Тбилиси

Мне дико хотелось спать. Но еще сильней скручивало желудок от голода. Мои туфли были слишком неудобными для бега. Для того, чтобы успеть за моим парнем, мне приходилось быстро перебирать ногами.

Он проскочил в здание Тбилисского аэропорта, а я на пару мгновений потеряла его из виду. Остановившись, сняла одну туфлю. На задней стороне щиколотки, у самой пятки красовалась огромная, уже сорванная мозоль. Да, чтоб его! Говорила мне бабуля, чтобы я в дорогу надела старые туфли. Нет же, мне надо было выпендриться! Событие ведь важное! Знакомство с родителями жениха. Покрасовалась? Теперь расхлебывай.

Порылась в сумочке — даже намека на пластырь не было. Из лекарств — только левомицетин. И зачем мне его бабуля то впихнула? Для нее самое страшное — диарея на чужбине. Других болячек, словно и не может быть.

— Вита, поторопись. Мы опоздаем на самолет! — крикнул Гурам, появившись в дверях здания.

Кое-как надев обратно туфлю, сцепив зубы от боли, хромая, подошла к нему.

— Гурам, здесь нет аптеки?

Моего вопроса он не услышал. Отправился обратно в здание. Пришлось молча проследовать за ним. Гурам шел впереди, расталкивая толпу. Удобно спрятавшись за его могучей спиной, я ковыляла следом, искренне надеясь, что вскоре смогу снять злосчастную обувь и, протянув ноги, отдохнуть в кресле самолета.

Поставив мой чемодан возле свободного кресла в зале ожидания, он повернулся.

— Вита, слушай меня внимательно, — проговорил, протянув мне листок бумаги.

— Это твой билет на рейс до Красноярска. Тебе нужно улететь домой.

Я не понимала, о чем он говорит. То ли боль в ноге затупляла мои способности мыслить, то ли перелет из одного часового пояса в другой так на мне отразился. Но мне жуть как хотелось треснуть ему по лбу!

— Гурам, подожди! Я не пойму ничего! Мы прилетели в Тбилиси только вчера утром. Собирались остаться у твоих родителей на неделю, а потом вместе вернуться ко мне, в Красноярск. А сегодня утром ты будишь меня ни свет, ни заря, тащишь в аэропорт, так и ни слова не сказав. Теперь и вовсе вручаешь мне билет и говоришь, будто я должна лететь домой одна?

Я так надеялась, что он скажет, будто это шутка. Или что я не так все поняла. Но этот негодяй стоял и смотрел на меня без тени улыбки.

— Да, все именно так, Вита…

— Что происходит? — сердце в груди забилось так быстро, что к горлу подступила тошнота. Я еще не понимала до конца, что происходит. Но тревожное предчувствие терзало мою грудь.

— Ты? Ты разлюбил меня? — в глазах появились слезы. — Все же было так хорошо. Твои родители… мне казалось, я понравилась им. Они так приняли нас вчера…

— Ты не понравилась им, Вит, — перебивает мой словесный поток.

— Прости, что?

У меня пересохло во рту.

Гурам сглотнул. Посмотрел куда-то поверх моей головы, пытаясь слова подобрать.

— В том то и дело. Родители категорически против. Когда узнали, что ты не грузинка, отказали наотрез. Прости, но меня поставили перед выбором. Либо семья, либо ты.

Мне казалось, что он шутит. Я не понравилась им? Чем? Дочка профессоров, отличница и лучшая студентка на курсе и не понравилась? Но Гурам не шутил. И улыбки его родителей, по всей видимости, были лишь вежливостью.

— И кого ты выбрал? — прозвучало на выдохе, хотя я уже знала, что именно он скажет.

Его лицо стало напряжённым, а взгляд виноватым.

— Мне так жаль… Ты очень мне нравишься, но я не могу поступить иначе. Я должен чтить традиции. Родители выбрали мне невесту и я должен поступить именно так, как того хотят они…

Его слова разозлили меня.

— Знаешь что, Гурам! Не нужно прикрываться мнимой добродетелью. Ты трус! Раз так легко отказался от любви. Либо лгун! Но, в любом случае, я рада, что ты открыл мне свое лицо до замужества!

Я схватила чемодан и, развернувшись, направилась к выходу из аэропорта. Даже боль в ноге ушла на второй план — в груди все разрывало. Я слышала, как он что-то кричит мне, но в ответ только быстрее перебирала ногами. Глаза щипало от слез, в горле стоял ком. Мне нужно было как можно скорее убраться из этого места. Подальше от него!

— Вита! — он схватил меня за плечо и резко развернул. — Вот твой билет. Рейс через полчаса.

Я схватила его. И не сводя взгляда с его глаз, разорвала бумажку на мелкие кусочки.

— Вот твой билет! Подавись им! — швырнула все это ему в лицо. Сорвавшись с места, помчалась к выходу.

Выбежав на улицу, зашла за здание. А уж там меня окончательно скрутило. Я так громко зарыдала, что ко мне повернулись абсолютно все присутствующие здесь таксисты и проходящие мимо люди. Одни показывали пальцами, другие отпускали какие-то шутки и громко смеялись. Сволочи! Все они сволочи! У меня жизнь коту под хвост, а им всем смешно.