Синдром Демиурга

В жизни часто случается, что родители принимают решения за детей, полагаясь на свою мудрость и жизненный опыт. Порой родительские советы действительно оказываются верными и уберегают молодых от многих ошибок.

Но у каждого человека бывают такие моменты, когда решения надо принимать самостоятельно, делать выбор, идти своим путём. А родители? Наверное, надо уметь быть рядом, готовыми защитить и поддержать в случае неудачи, и искренне радоваться каждому успеху самого близкого и родного человека.

Эта история началась летним днём 2000 года. Юная семнадцатилетняя девушка лёгкой походкой шла по Арбату. Погода щедро одаривала её своим теплом, и от счастья она сияла так же, как это ласковое июньское солнце. И для счастья была весомая причина – абитуриентка стала студенткой престижного ВУЗа. Своей улыбкой девушка настолько очаровывала прохожих, что они невольно отвечали ей взаимностью. Мужчины оглядывались вслед, а женщины, чаще всего с завистью, заглядывались на изящную фигуру девушки, которую прекрасно подчеркивали белая блузка и модные джинсы клеш. Изумрудно-зелёные глаза, кокетливо смотрящие на мир из-под озорной чёлки, как нельзя лучше гармонировали с чёрными смоляными волосами, аккуратно заплетёнными в тугую косу. Правильной формы нос с чуть вздёрнутым кончиком с удовольствием вдыхал аромат цветов, которые разноцветным многообразием цвели на городских клумбах, похожих на кружевные розетки.

Она шла мимо высоких домов, и их архитектурное великолепие радовало её неискушенный взгляд. Люди спешили по своим делам. Но не все. Иные шли не спеша, наслаждаясь атмосферой шумного Арбата. В одном месте молодые люди танцевали уличные танцы, вовлекая случайных зрителей и параллельно обучая их сложным брейк-па и тазовым движениям весьма сексуально-пряного вида. В ста метрах от них симпатичный парень губами имитировал то бумбокс, то скрипку, то саксофон. У театра Вахтангова молодежь проникновенно пела Монгол Шуудан – «На московских изогнутых улицах…» на стихи Есенина. А через квартал студент в рваных джинсах до мурашек похожий на Есенина, преклонив колено перед памятником Окуджаве, читал ему его же стихи. Недалеко, на скамейке, подвыпивший человек без определенного места жительства громко и со слезами на глазах декламировал Маяковского (что-то из посвященного Лиле Брик). Цветы, художники, запах кофе: всё это завораживало юную девушку.

Увидев неподалеку ларёк с мороженым, она поджала пухлые губки в предвкушении ощутить вкус холодного лакомства. Расплатившись за эскимо, присела на скамейку.

«Ты молодец, Нина, – сказала девушка сама себе, – заслужила!» И, аккуратно развернув ледяное яство, жадно пронзила зубами замороженную сладкую массу. Мороженое таяло во рту, оставляя лёгкое послевкусие сливок, и обволакивало горло приятной прохладой. От наслаждения Нина закрыла глаза и с удовольствием подставила лицо солнечным лучам. Задумалась и прислушалась к звукам, доносящимся со всех сторон. Неожиданно она услышала мужской голос, который отвлёк её от мыслей.

– Разрешите присесть?