Симон Петлюра

Его прах покоится на престижном кладбище Монпарнас, самом маленьком кладбище в Париже. Совсем недалеко, в квартале от кладбища, в 20-е годы (когда он и был предан земле), бушевала знаменитая парижская богема, в теперь модных и дорогих кафе: «Ротонда», «Дом», «Купол». Тут ночами просиживали Пикассо, Дали, Бетон... До семнадцатого года Ленин и Троцкий, впоследствии его заклятые враги, часто бывали в кафе «Дом».

В дождливом феврале 2001 года я вновь оказался у Могилы Петлюры. На старом кладбище в утренние часы я был едва ли не единственным посетителем, и толпы туристов не осаждали соседние могилы знаменитостей: Сартра и его жены, Бодлера, Гейнзбурга, Сутина, Тцара... По иронии судьбы Петлюра упокоился метрах в тридцати от могилы своего любимого писателя Ги де Мопассана. Бронзовый лик Петлюры смотрел немного надменно, в легком тумане безлюдного кладбища он казался сфинксом. Я ощутил присутствие Главного атамана далекой Украины в центре Парижа... Сколько он мог поведать!

Странно, Петлюра, литератор и журналист, никогда не писал о своей жизни — ни воспоминаний, ни заметок... Он как бы нарочно пытался остаться бесплотным символом, человеком «без личной жизни». Батька Махно, в том же Париже, оставил четыре тома воспоминаний, размахнувшись на десять. А Петлюра — ни строчки. Трудно писать об этом человеке, превратившим свою жизнь в тайну и борьбу... борьбу, как казалось многим, обреченную на проигрыш и бесцельную.

Вот уже пятнадцать лет «копаюсь» я в этой истории, вот уже пятнадцать лет, с некоторой периодичностью, задаю себе вопрос: «А кем он был, этот Петлюра?» И почему, собственно, Петлюра? Когда приливы и отливы перестройки стали обнажать, а может, и укрывать тиной историческую правду, когда стало «все можно», большим искушением было написать о Петлюре как об «отце нации», представить его безупречным вождем Украины, сокрушающим всех и вся... Но выяснилось, что поражений у него было гораздо больше, чем побед, и что ошибок он совершил предостаточно...

Писать о нем — лишний раз проверять себя. Ведь заучивая на истфаке утвержденные ЦК КПСС формулировки, думал про себя: «Уж я не погрешу против исторической правды во имя политической необходимости! История должна писаться без предубеждения, историк должен следовать только фактам...» Но с Петлюрой этого долго не получалось. Да его и личностью-то, достойной внимания, просто не считали. Уже начиная с 20-х годов, еще при жизни, в нем видят персонификацию всех «темных сторон» человека: предательства, обмана, человеконенавистничества... Он становится едва ли не главным «демоном» в советской историко-пропагандистской «демонологии» почти на семьдесят лет, его ставят в один ряд с «бандитом» батькой Махно, «кровавым генералом» Деникиным, «иудошкой» Троцким... Монополия на истину приводит к простым, не нуждающимся в доказательствах «ходам» мифотворчества.

Даже в бытовой речи иногда да и мелькнет, особенно у наших ветеранов, гневное: «Ух ты, Петлюра!» Ибо Петлюра уже не человек, а не оформленное научно, не осязаемое понятие. Хотя сознание некоторых наших соотечественников и цепляется за старые стереотипы, цивилизация, построенная на «советских мифах», исчезает как, Атлантида. Мы уже живем не в СССР, не при социализме, нас уже не направляет КПСС. На обломках Советской «империи» возникло пятнадцать более или менее независимых государств. У нас уже совсем другая жизнь, своя история... Иногда даже кажется, что новый мир более открыт, более гуманен и в нем найдется место и для уважения чужой точки зрения, и для уважения чужой национальности...