Симфония проклятых

Моя благодарность выдающемуся редактору Энн Гроэлль за ее терпение, понимание и энтузиазм. И разумеется, огромное спасибо Дэвиду Померико и всей его команде. Я также благодарю за советы, помощь и знание дела специального агента ФБР Дану Райднур, преподавателей Университета Тафтс Сьюзан Эрнст и Энн Гардалски, а также всех, кто помогал мне в порту Майами.

Пение началось в полночь, а вскоре пришла смерть.

Браулио стоял в рулевой рубке «Марипосы», курил и прислушивался к скрипу шпангоутов рыбачьей шхуны. Лязг металлических блоков лебедки на палубе походил на позвякивание буя. Впрочем, на расстоянии половины дня пути от «Марипосы» ни одного буя не было. Шхуна находилась за границами карты, за краем мира.

В сгущающихся сумерках кончик сигареты светился оранжевой точкой. Легкий ветерок, ворвавшийся в рубку, унес дым, однако внутри все равно стояла духота. Браулио всю жизнь провел на островах Коста-Рики и в открытом море. В свои пятьдесят четыре он был самым старым на шхуне, но даже ему не доводилось бывать в здешних водах. Сюда никто не заходил, разве что сбивался с пути или планировал провернуть какое-нибудь дельце.

Разумеется, тайное и противозаконное.

Жизнь Браулио была заметно проще, когда он только ловил рыбу.

— Есть что-нибудь? — спросил он.

Эстебан развалился на стуле, прикрепленном к полу, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Перед ним стоял радиоприемник, который тихонько, без слов шелестел, выдавая лишь помехи. Эстебан приоткрыл глаза, прищурился и посмотрел на Браулио:

— А ты что-нибудь слышишь?

Браулио тряхнул головой, отвернулся и направился на палубу, которая раскачивалась под ним, но он твердо держался на ногах — вся жизнь прошла в море. На суше он чувствовал себя неуверенно. Его дом был здесь, по крайней мере до недавнего времени, пока возраст не начал брать свое. Работы становилось все меньше, и нужда заставила его превратиться в преступника.

Слышал ли он что-нибудь? Только звуки, которые издавала старая рыбачья шхуна, и тихие голоса команды. Внизу, в каюте, Альберто и Хавьер играли в карты. Эктор с удочкой в руках стоял на корме, и леска плыла по течению в сторону темного горбатого острова в отдалении. Крус, первый помощник, сидел на носу и пил дорогое виски, хотя в его состоянии вряд ли мог оценить качество напитка. Капитан Руис, похоже, с радостью позволял Крусу делать набеги на его личные запасы, но скряга никогда не делился с остальной командой.

Браулио сделал еще одну затяжку, пытаясь унять дрожь в пальцах, и, выдохнув облако сигаретного дыма, выругался про себя. Руки начали дрожать несколько месяцев назад, сначала изредка, но постепенно это случалось чаще и чаще. Он винил возраст, убеждая себя, что повредил руки, занимаясь добычей рыбы, однако положение с каждым днем становилось все хуже, и Браулио понимал, что ему следовало бы сходить к врачу. И вот тогда он решил, что не хочет ничего знать.

Но скрывать от команды, что у него дрожат руки, становилось все труднее. Только сегодня утром Хавьер обратил на это внимание, и Браулио наплел ему про лекарство от артрита.

Впрочем, курение помогало. Когда он сосредотачивался на сигарете и подносил ее к губам, ему казалось, будто мышцы немного расслабляются. Давно знакомое действие — привычное ощущение покоя, запах и вкус — снимало напряжение и успокаивало. И пусть в легкие Браулио проникал смертоносный яд, который со временем прикончит его, но сейчас ему было просто необходимо выкурить сигарету, и не только для того, чтобы унять дрожь в руках.

Эстебан сидел перед радиоприемником. Если бы прозвучал сигнал вызова, он услышал бы его и отправил ответ. Потом немедленно доложил бы Крусу, и первый помощник поделился бы новостью с остальной командой. Но в эфир никто не вышел — ни покупатели, которые назначили встречу, ни капитан Руис.

Вот он беспокоил Браулио больше всего.

Рыбак прислонился к перилам и отвернулся от острова. Он не хотел смотреть на него и думать о том, почему они потеряли связь с капитаном и тремя членами команды, сошедшими на берег. На западном горизонте догорали последние искорки дня, на востоке царил мрак, но с острова не было никаких известий. Это не входило в их планы. Тем, кто направился туда, давно следовало вернуться.

Тишина тревожила Браулио. Как, впрочем, и всех, кто остался на борту, хотя никто этого не показывал. Все затаили дыхание, пытаясь понять, что случилось. Они потеряли связь не только с капитаном. Покупатели давно должны были подать радиосигнал. Тем не менее молчали и те и другие.

Браулио проследил за краем солнца, которое опускалось на западном горизонте, и его передернуло.