Силач

Перевод: группа «Исторический роман»[1], 2016 год

Книги, фильмы и сериалы

Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel

Над переводом работали: passiflora, gojungle, Almaria и happynaranja .

Редакция: gojungle, Oigene и Sam1980 .

Поддержите нас: подписывайтесь на нашу группу В Контакте!

Благодарности за перевод можно направлять сюда:

Яндекс Деньги

410011291967296

WebMoney

рубли – R142755149665

доллары – Z309821822002

евро – E103339877377

— Инквизиция?

— Инквизиция.

Страшное слово могло заставить содрогнуться даже таких, как канарец Сьенфуэгос, который не раз доказывал, что может преодолеть все преграды мира, ведь у него было достаточно причин полагать, что никто и ничто не могло всерьёз потревожить его душу.

Известие о том, что его любимую, которая носит под сердцем его ребенка, задержали по обвинению в колдовстве, настигло его так неожиданно, что он буквально лишился дара речи. Не в силах устоять на ногах, Сьенфуэгос оперся на ствол дерева, медленно сполз по нему вниз и сел на толстые корни. В голове у него была полная пустота.

— Но почему? — пробормотал он наконец, глядя непонимающими глазами на Бонифасио Кабреру, принесшего эту печальную весть. — Чем Ингрид помешала Инквизиции?

— Сдается мне, что это Турок, сиречь Бальтасар Горроте, помощник капитана де Луны, обвинил ее в сношениях с дьяволом, который якобы помог ей поджечь озеро Маракайбо.

— Но ведь это я поджег озеро! — возразил канарец. — И мне совсем не нужно было для этого вступать в сношения с дьяволом. Все дело в мене. Я пойду туда и признаюсь во всем, тогда ее освободят.

Присевший рядом хромой Бонифасио безнадежно покачал головой.

— Боюсь, что все не так просто, — убежденно ответил он. — Как ты сможешь объяснить святым отцам, что в Маракайбо есть какая-то черная вода, которая может загореться без всякой причины? Этим ты добьешься только одного — тебя тоже будут пытать, чтобы заставить признаться в сношениях с дьяволом.

— Ингрид пытали?

— Я не знаю.

— Я убью того, кто посмеет поднять на нее руку!

— Кого именно? — усмехнулся тот? Всех инквизиторов и палачей на острове? Да тебе за всю жизнь их не переловить!

Сьенфуэгос закрыл глаза и вновь замолчал, пытаясь привести в порядок мысли, а сердце его сжала нестерпимая боль.

— А что думает по этому поводу дон Луис де Торрес? — спросил он наконец.

— Услышав эту новость, он бросился на корабль и уплыл прочь вместе с капитаном Соленым и большей частью команды. Они пришли в ужас при виде горящей воды. А Инквизиция еще и пригрозила казнить каждого десятого.

— Вот сукины дети!

— Не стоит их винить. Я и сам был в ужасе.

— Я говорю не о них. Самое лучшее, что они могли сделать — это сбежать. Как думаешь, они вернутся? — спросил Сьенфуэгос, глядя ему в глаза и боясь услышать ответ.

— Не знаю, но думаю, что сейчас они уже на пути к Лиссабону. Просто погибнуть за кого-то — это одно, — вздохнул он. — А вот погибнуть на костре — совсем другое.

— Ведь именно это собираются сделать с Ингрид?

Вопрос был настолько сложным и при том очевидным, что хромой Бонифасио Кабрера лишь молча отвернулся и стал смотреть, как бежит вода в крошечном ручейке, на берегу которого они сидели; наконец он пожал плечами и честно признался:

— Я не так много знаю об Инквизиции. На Гомере мы называли ее «Трещотка», и ее не следовало бояться, разве что богохульникам. Здесь, в Санто-Доминго, я впервые с ней столкнулся, но если они используют те же методы, то сохрани нас Боже!

— Где ее держат?

— В крепости.

— Сколько там охраны?

— Никак не меньше пятидесяти человек.

Бонифасио схватил Сьенфуэгоса за плечо.

— Даже не мечтай о том, чтобы вытащить ее оттуда, — предупредил он. — Не может быть и речи, чтобы вытащить ее оттуда силой.

— И что же ты предлагаешь? К кому мы можем обратиться за помощью?

— Даже не знаю, кто мог бы нам помочь, — признался хромой. — Все кругом трепещут при одном лишь упоминании Инквизиции. Единственный, кто согласился помочь, спрятав Арайю и Гаитике — это Сиксто Вискайно, корабел, построивший «Чудо».

— А ты что будешь делать?

— Ты делай, что хочешь, но я не позволю им мучить Ингрид, — пылко воскликнул хромой. — Она вытащила меня с Гомеры, научила всему, что я знаю, всегда заботилась обо мне, как о родном брате. Я отдам за нее жизнь, если понадобится.

— Если кто и должен пожертвовать жизнью ради Ингрид — так это я, поскольку в том, что случилось — прежде всего моя вина, — тяжело вздохнул канарец, похоже, он принял решение. — Ну что ж! Думаю, пришло время показать этим фанатикам, что нельзя жить среди людей, запугивая их без причины.

Хромой удивленно посмотрел на друга, слегка растерявшись от его решительного тона, и недоверчиво спросил:

— Неужели ты не боишься? Не забывай, ведь речь об Инквизиции, которая сожгла на кострах тысячи людей, куда более важных, влиятельных и могущественных, чем мы с тобой.