Сила ее страсти

– Прошу тебя, Карлито, позволь мне остаться здесь! – Кьяра, заливаясь слезами, схватила старшего брата за руку.

Карло брезгливо отшатнулся.

– Даже не думай об этом! Кому ты здесь нужна? Да еще не одна, а со своим щенком. Или ты думаешь, я настолько богат, что смогу платить за содержание вас обоих? Да и кто согласится вас взять?

– Аделина не будет против! Она сама говорила, что рада и мне, и малышу.

– Нет. Я не могу оставить тебя здесь без присмотра, тебе нельзя доверять. Ты уже опозорила семью – нам стыдно людям в глаза смотреть. Ты уедешь вместе с нами.

– Но Филиппо…

– Он останется у Аделины. В Америке никто не узнает о том, что у тебя есть ребенок. Мы не можем начать нашу новую жизнь с бесчестья. А ты… какая бы ты ни была, но ты – моя сестра и поедешь со мной. И останешься в моем доме, пока не достигнешь совершеннолетия.

Карло с каменным лицом вышел из комнаты. За ним, поджав губы, последовала его жена Виттория. Хлопнула дверь, щелкнул замок.

Кьяра, рыдая, упала на постель. Разве могла она думать, что все так обернется, когда год назад, счастливая и беспечная, шла с подругой Сильваной на танцы?

Все ее одноклассники бегали по субботам в кафе старого Луиджи, где до поздней ночи играла музыка. Только Кьяру не пускали. Ее воспитывали строго. Девочка росла в бедной семье, без отца, и всем в доме заправлял ее старший брат Карло, а их старая больная мать полностью подчинялась ему.

– Слушайся брата, дочка, – говорила она Кьяре. – Он наш кормилец, наша единственная опора. Без него мы пропадем.

У Карло была небольшая скобяная лавочка в их городке Санто-Феличе, и Кьяра с детства помогала ему, обслуживая покупателей или подменяя за кассой Витторию. Но последнее время дела шли все хуже и хуже, и однажды Карло, сомневаясь, поминутно бросая ручку и вскакивая из-за стола, написал письмо родственникам – в Америку. Те уехали из Италии десять лет назад и, судя по редким весточкам, процветали.

Опустив письмо в почтовый ящик, всегда такой сдержанный и угрюмый Карло всю неделю ходил сам не свой – то начинал смеяться и шутить, то без всякого повода приходил в ярость. Но, когда в субботу утром Кьяра в очередной раз робко попросила у брата разрешения сходить на танцы, он неожиданно согласился.

– Ладно уж, сходи, – сказал он великодушно. – Кто знает, что будет с нами дальше.

Кьяра помнила счастье, которое охватило ее при этих словах, и благоухание жасмина, который рос около кафе Луиджи, и громкую музыку, и терпкую сладость вина. Но она плохо помнила, как исчезла Сильвана и как на месте подруги оказался их одноклассник Серджио.

В какой-то момент он предложил проводить Кьяру домой. У нее кружилась голова, и он нежно обнял ее за талию. Потом коснулся горячими губами ее щеки, виска, шеи. Это было очень приятно, и Кьяра почти не сопротивлялась.

Скандал разразился значительно позже – почти два месяца спустя, когда она с ужасом поняла, что беременна. Мать, которой девочка, запинаясь, призналась во всем, схватившись за голову, кинулась к Карло. Страшно вспоминать, в какую он пришел ярость, как обзывал сестру, требуя назвать имя обидчика. Но перепуганная Кьяра молчала как партизанка.

Карло чувствовал себя опозоренным. Ему казалось, что весь город смеется над ним и указывает на него пальцами. Но он все же позволил сестре сдать выпускные экзамены в школе, после чего на следующий же день отправил ее в деревню, находившуюся неподалеку от города, к дальней родственнице – старой Аделине.