Сицилийский клан

В длинном коридоре, где на каждой двери висели таблички с фамилиями судей, слышался негромкий шум. Подследственные, сидя на скамьях и опершись спинами на грязную стену, ожидали вызова. В конце коридора в сопровождении двух жандармов показался Роже Сарте по прозвищу Муш. Тринадцать месяцев, проведенных в тюрьме, наложили на него свой отпечаток. Он слегка растолстел, что вполне объяснялось спертым воздухом и недостатком движения. С губ его не сходила вызывающая улыбка, за внешне безразличным выражением глаз таилась настороженность.

— Сюда! — приказал, дергая за прикрепленную к наручникам цепочку, рыжий коренастый жандарм, идущий первым. Но Мушу не нужно было показывать дорогу. За время следствия его привозили сюда из тюрьмы Сантэ десятки раз. Он уселся напротив кабинета следователя Мартена. Рядом плюхнулся охранник. Другой жандарм отошел поболтать с коллегой, сопровождавшим старика с внешностью благородного жулика. Муш попытался поправить узел галстука, но ему мешала цепочка. Он негромко запротестовал:

— Вы могли бы по крайней мере убрать цепь! Не наброшусь же я на вас!

— У меня есть четкие распоряжения насчет тебя, — невозмутимо ответил охранник. — И тебе это известно.

И все же снял ее. Муш вернул на место узел галстука и принялся неловко шарить в кармане плаща, пытаясь выудить оттуда пачку «Голуаз», которыми он вынужден был довольствоваться вместо любимых «Пэлл-Мэлл». Рыжий жандарм пришел ему на помощь. Взяв сигарету, Муш протянул ему пачку:

— Угощайтесь!

Неподкупный, как Робеспьер,[1] тот отрицательно покачал головой и вытащил древнюю зажигалку. Муш жадно затянулся, зажмурившись от наслаждения. Из этого состояния его вывел звук шагов. Он поднял веки, и сердце его подпрыгнуло. Со стороны, противоположной той, откуда вошел Муш, показался Серджо, младший брат Альдо. Можно было подумать, что итальянец поджидал его, затаившись где-нибудь в укромном углу. На нем тоже были наручники, рядом шел охранник, высокий красивый блондин со смеющимися глазами. Серджо что-то сказал ему на ходу, и оба остановились рядом с Мушем. Итальянец хотел сесть рядом с убийцей, но охранник резко его остановил:

— Вон туда!

Он устроился на скамье между двумя преступниками и повернулся к своему рыжему коллеге:

— Если этим ребятам дать волю… Кивнул на Муша и спросил:

— А это кто?

— Муш. Тот самый, — ответил жандарм.

Добродушие блондина внезапно исчезло. Нахмурив брови, он внимательно смотрел на своего соседа и, наконец, яростно проговорил, стиснув зубы:

— Вот оно что… Надеюсь, тебе отрубят башку, мерзавец! Убивать полицейских…

— Мы все на это надеемся, — поддержал его рыжий.

Он изучал Серджо, на котором были куртка из тонкой замши, шерстяная рубашка в красную клетку и кремовые джинсы. Настала его очередь полюбопытствовать:

— Ты тоже к Мартену?

— Нет, — ответил блондин, посмотрев на соседнюю дверь. — Мы к следователю Ренонсо. Рановато приехали. Мой парень в замше ничего общего не имеет с твоим убийцей. Он здесь за кражу машин.

Рыжий жандарм с неодобрением взглянул на Серджо и вздохнул:

— Эта молодежь просто с ума сходит от автомобилей.

Он взял сигарету из пачки, протянутой блондином над коленями Муша, зажег ее и снова вздохнул:

— Мой старший просит, чтобы я купил ему подержанную машину. Представляешь?! Это с моими-то доходами… Сейчас они все носятся на своих жестянках, как будто кто-то воткнул им в задницу шило!

В его взгляде читался извечный вопрос. Рука Муша, в которой он держал сигарету, на мгновение застыла. Он почувствовал, что охранник Серджо, незаметно толкнув его ногой, положил в карман его плаща удлиненный плоский предмет. Но лицо убийцы оставалось спокойным. Рядом с ним послышалось шуршание. Колено блондина снова уперлось в ногу Муша. Тот медленно повернул голову и встретился глазами с соседом, делавшим вид, что читает газету. В верхней части листа было едва заметно написано: «Побег сегодня. Машинка на батарейках. Инструкция внутри. В твоем распоряжении десять минут. На улице Кассини тюремный фургон ненадолго остановится. Будь готов. Тебя позовет женщина с собачкой на поводке. Пойдешь за ней. Ни пуха ни пера». Муш чуть кивнул в знак того, что все понял. Он снял с языка крошку табака и повернулся к своему охраннику:

— Моя дочь тоже без ума от автомобилей. Молодых ведь нужно понять…

Тот, выведенный из задумчивости, проворчал:

— Не хватало еще, чтобы ты учил меня понимать молодежь! Убийца!

Муш хотел возразить, но его опередил Серджо:

— Я могу сходить в туалет?

Белокурый жандарм сложил газету, поправил кепи, встал и раздраженно сказал:

— Шагай!.. До скорого, — обратился он к рыжему охраннику. — Если только вас не вызовет следователь. Ты потом в Сантэ?

— Да, — подтвердил тот. — А ты во Фрэн?[2]

— Увы! Представляешь, какие концы?!

Конвоир Серджо дернул его за рукав замшевой куртки и приказал:

— Пошевеливайся!