Сибирская вендетта

Сайт издательства www.veche.ru

Морозным декабрьским вечером в продуктовом павильоне на одной из центральных улиц Иркутска скопилась очередь из двух человек. Высокая стройная женщина лет сорока пяти, в норковой шубе темного блестящего ворса, в чёрных сапогах на высоких гнутых каблуках и с эффектной шевелюрой, раскачивавшейся над головой подобно султану из чёрного дыма, допрашивала с пристрастием белобрысую продавщицу с бледным анемичным лицом и мутными глазами. Рядом, у залитой безжизненным светом витрины, стоял мужчина лет сорока – черноволосый, коротко стриженный, среднего роста, в легкой осенней куртке, светлых парусиновых брюках свободного покроя и в кроссовках «Reebok» – одежда не зимняя, совсем не для Сибири. Но собственный наряд мало его волновал: склонив голову, он смотрел на разноцветные упаковки под стеклом – с видом полного равнодушия, граничащего с отупением. Женщина в шубе донимала бедную продавщицу: дайте мне это, покажите то, а крабы у вас почем, а кто производитель, как-как вы сказали? – о-ля-ля, не может быть, чтобы их к нам оттудова возили!.. Продавщица – маленькая, толстая и немолодая, с усталыми собачьими глазами – терпеливо объясняла. Видно было, что работа эта ей не по душе, но жизнь научила её терпению, она говорила ровным голосом, доставала целлулоидные упаковки из витрины, читала мелкие надписи и втолковывала бестолковой покупательнице прописные истины. «Ей бы в справочном бюро работать», – усмехнулся про себя черноволосый мужчина. Обе дамы вызывали у него неприязнь, одна своей наглостью, а другая – какой-то пришибленностью. Но и его жизнь научила терпению. Глядя на его словно бы высеченный из камня тёмный лик, можно было подумать, что у него совсем нет нервов – до того он был суров и неприступен.

Всё было тихо и пристойно в павильоне, почти по-домашнему, как вдруг снаружи донёсся нарастающий рокот двигателя. Одновременно оглянувшись, три человека увидели, как прямо на тротуар въехал двумя колёсами джип – дорогой, тяжелый, фиолетовый и наглый. Оскалившийся радиатор едва не проломил зеркальную дверь. Кто находился в салоне машины и сколько их там было – за тонированными стеклами не разглядеть, но вышел один – крепкий, приземистый, с круглой бритой головой – один из новоявленных хозяев нашей разудалой жизни, внезапно разбогатевших и вполне закономерно обнаглевших, считающих себя чем-то вроде некоронованных королей, а всех остальных – тварями, неизвестно зачем снующими у них под ногами. Бритый тип по-хозяйски распахнул зеркальную дверь и двинулся прямиком к прилавку. Отодвинул кожаным плечом женщину в шубе и молвил, едва шевеля губами:

– Джин и тоник!

Продавщица (видавшая таких по десять раз на дню) равнодушно подала две бутылки, отсчитала сдачу. Парень взял бутылки за горлышки и уже повернулся уходить, но заметил краем глаза, что женщина в шубе достала двумя пальцами из кармана белоснежный платочек и трёт им левый рукав – то место, которое он осквернил своим прикосновением. Поняв, что действия её замечены, женщина развернулась и пошла, раскачивая бёдрами, в угол, брезгливо держа платок перед собой на вытянутой руке. В углу стояла мусорная корзина – пластмассовая, зелёная и конусообразная, широким горлом кверху. В эту корзину и был брошен осквернённый платок.

Неизвестно, что подумал бритоголовый, и думал ли он вообще, но реакция его была неожиданной, во всяком случае, женщина в шубе ничего подобного не ожидала. Парень шагнул к ней и вдруг, с разворота, левой ногой дал ей хорошего пинка – по тому месту, на котором обычно сидят. Пинок был совсем не символический, а настоящий, от души – хороший такой чисто русский пендель. Норковая шуба, конечно же, смягчила удар, но всё равно, приятного было мало. Женщина вскрикнула от неожиданности и даже слегка подпрыгнула. Послышался при этом не совсем приличный звук, впрочем, это могло быть галлюцинацией. Бритоголовый ухмыльнулся, затем стянул с левой ноги ботинок и швырнул его в ту же зеленую корзину, а сам направился к выходу. Ботинок с грохотом ударился о пластмассовый край, корзина опрокинулась и покатилась по полу, оставляя на грязном линолеуме свои богатства – окурки, бумажные фантики, целлофановые обёртки…

Дама в шубе, казалось, потеряла дар речи. Продавщица выронила мелочь на прилавок.

Парень был уже у двери, когда услышал:

– Молодой человек, а вы не хотите извиниться?

Опять-таки, неясно, какие эмоции вызвали у бритоголового столь необычные слова. Но он остановился. Обернувшись, нашел глазами говорившего – черноволосый мужчина стоял посреди залы; ничего угрожающего не было в его позе. Средний рост, средняя комплекция, обычное лицо – типичный «Иван Иваныч».

– Баклан, ты че, в натуре, беды хочешь? – хрипло проговорил парень. Глаза его остекленели и как бы выдавились из орбит, брови выгнулись дугой. На левой ноге по-прежнему недоставало ботинка.