–Si-O-Si-O-

Мир жаждал перемен. Он был готов к тому, чтобы мистер N полез на свой пыльный чердак и нашел там некий артефакт, который перевернул бы все с ног на голову. Потом случились бы пресс-конференции и просто конференции – научные и псевдонаучные. Мистер N гордо демонстрирует находку, отвечает на мудреные вопросы. Сразу выправляется осанка, изменяется взгляд. Соседи мужского пола завидуют ему, женского – косятся на мужей и про себя думают: а этот очень даже ничего, и как мы этого не замечали? Есть в нем что-то такое… В общем, что-то в нем есть.

А мистер N тем временем обстоятельно повествует о своем детстве. Конечно, он всегда знал, что его чердак скрывает что-то невероятно важное, о чем когда-то рассказывала ему его бабушка, в прошлом аристократка и по совместительству выдающийся мыслитель своего времени, чьи мемуары он вот-вот допишет и выпустит отдельным тиражом. Ой, нет, не допишет – конечно, закончит редактуру. Книга, несомненно, станет бестселлером. А как иначе? Бабушка мистера N, как-никак.

И, конечно, он не упомянет о том, что на чердак его послала жена, которой вдруг пришло в голову провести в доме генеральную уборку. И о том, что после семейного скандала ему пришлось пожертвовать походом с друзьями в местный кабак, он также никогда не расскажет. И жена промолчит.

Мир жаждал перемен. Его распирало изнутри от собственной зацикленности на пережеванных, переваренных и вызывающих вздутие живота и изжогу истинах. Богатые богатели. Бедные беднели. Бледные бледнели, а румяные…

Словом, газированная вода десятилетиями искрилась пузырьками, которые со временем стали вызывать раздражение. Раздаривая живительную влагу окружающим, она с каждым годом выдавала все больше и больше пены – до тех пор, пока та не заняла большую часть сосуда. Выслушав сердитых потребителей и согласившись с тем, что пузырьки уже не те, что прежде, производители устроили показательный процесс и, укоризненно качая головами, исключили кого-то несущественного из своих рядов. После этого при большом стечении народа в торжественной обстановке объявили о новом официальном празднике с повальными гуляниями и, размахивая разноцветными флажками, назвали его в честь себя.

И стали производить еще больше пены.

***

Прохлада зала для презентаций сменилась душным бразильским зноем. Впрочем, для Диего Феррейра это не имело никакого значения. Мгновенно ставшая влажной рубашка прилипла к телу, как скотч, а светлый льняной пиджак покрылся пятнами пота, но он этого не замечал. У него все получилось. Голова кружилась от перспектив, слегка подташнивало от волнения. Пустое. Все это не важнее мелочи, звенящей в кармане.

Он смог. Вот так, просто решился – и теперь никто больше не посмотрит мимо и сквозь него. И пусть эти неудачники из «Адверта» сдохнут от зависти. Три крупнейшие корпорации в его руках! Диего был готов взлететь от радости за самого себя, будто шарик, наполненный гелием. Он шел, пританцовывая, по центральной улице Сан-Паулу и думал о том, что с этого дня его жизнь пойдет совершенно иначе. Наверное, жару было бы разумнее переждать в выставочном павильоне, где на полную мощность работали кондиционеры, но Диего хотелось поскорее поделиться новостями со старым Энзо. Профессор, скорее всего, будет на седьмом небе от счастья. Конечно, поворчит ради приличия – да пусть ворчит хоть вечность! Кого это теперь волнует?

Парень проверил внутренний карман пиджака – все в порядке, документы на месте. Нет, это не просто документы – это билет в новую жизнь. С дорогим алкоголем, бассейнами, шикарными машинами, женщинами – наука и маркетинг вместе могут творить чудеса.

Старику повезло, конечно. Не было бы Диего, молодого сотрудника рекламного агентства с маленькой зарплатой, но большими амбициями, и по совместительству племянника этого сдвинутого на науке чудика – так и сидел бы он в своей крохотной лаборатории без окон и дверей. Совсем скоро – спрашивайте у продавцов уже в этом сезоне – фанфары, барабанная дробь и группа поддержки в коротеньких юбчонках: для Энзо – собственный исследовательский центр, оборудованный по последнему слову техники. Ну, а для Диего – дом на берегу океана с экраном на всю стену. К чертям работу, скоро ему не нужно будет каждый день вставать в шесть утра и допоздна общаться с кретинами, которые не могут отличить ребрендинга от рестайлинга.

Жарко-то как… Зря он не остался внутри. И шляпы нет. Что за странная блажь – застроить центр города офисными зданиями, где и воды-то негде купить. Все вокруг будто плавится, а люди, как маслины в рассоле, лениво скользят сквозь пространство, ежесекундно задевая друг друга липкими плечами.

– Эй! Включи глаза! – очередной мутный прохожий больно толкнул Диего и, даже не извинившись, как ни в чем не бывало, пошел дальше. – Осторожней, каброн!