Шутка жизни

— Лёша-Лёша, я ничего не могу поделать, — разводил руками профессор. — А хотелось бы. Такая уж система.

Он ускорил шаг, но не потому что компания ученика ему как-то мешала — он был совсем не против с тем поговорить, однако безумный темп рабочего дня заставлял Гену торопиться.

— Геннадий Анатольевич, но ошибка правда есть! И я не могу внести исправления в программу! — возмущённо возносил руки Алексей.

— Оно и верно. Я системой занимаюсь. Но то, что вы хотите исправить, находится в корню программы. Мне придётся отправлять заявление в министерство! А там, я вам честно скажу, не самые отзывчивые люди.

— Геннадий Анатольевич! — внезапно студент схватил профессора за лацкан пальто и рванул на себя.

— Что вы делаете, Лё!..

Но он не договорил. Волна воздуха задрала уложенные волосы Геннадия и подняла с плеч студента неопрятно лежащий шарф. Это по дороге на всей скорости пронеслась колонна полицейских машин. Гена так был занят разговором, что чуть не свалился с бордюра прямо под колёса. Красно-синие огни уже скрылись за поворотом.

— Спасибо, Лёша, — Геннадий брезгливо потёр пальто, только что облитое водой из придорожной лужи. — Куда это они?

Он презрительно посмотрел вслед колонне.

— Не слышали, Геннадий Анатольевич? — с удивлением посмотрел Алексей.

— Я в интернете весь день не сижу, — покачал профессор головой.

— Третий митинг за неделю, — объяснил студент. — Возле мэрии всё народ собирается против налога на творческую деятельность.

— А-а… Ясно. Да что это изменит?

— Изменит-изменит, Геннадий Анатольевич! Народ своё отстоит! — по-Ленински возразил Лёша.

— Плавали — знаем. Я молодой тоже такой был. Ходил за толпой, бутылки кидал. Да бестолку всё. Мы им не авторитеты, — профессор скосил взгляд куда-то в сторону Кремля, потом обернулся к Алексею. — Пора мне, Лёша. Вечером встреча с другом, а нужно ещё много чего сделать.

— Прощайте, — студент махнул рукой и унёсся к только приехавшему к остановке автобусу.

Геннадий глянул на часы. Свежий выпуск новостей, пара сообщений на почте, температура… В этой чехарде он часто не мог найти банальное время при своей-то дальнозоркости. До шести был ещё час. Можно и погулять, отдохнуть…

***

Финальный аккорд звучал неплохо. Хоть и понятно было, что по задумке автора финал должен был быть чуть позже. Неплохое выступление прервали спасители порядка. В мгновение ока на площадь без лишних церемоний въехал спецавтомобиль, и по камням загрохотали тяжёлые сапоги. На сопротивление у музыканта не было и секунды. Руки за спину, лицо к земле — искусство в узде. Народу оставалось возмущаться только в мыслях. Постепенно толпа зевак разбредалась по своим делам. Инструменты были небрежно брошены в машину, и о горе-музыканте напоминал только растоптанный планшет на ступеньках пред ногами Пушкина. Александр Сергеевич, как всегда, безучастно смотрел куда-то в сторону своими бронзовыми глазами.

— Эх вы… — покачал головой Геннадий, обращаясь не то к памятнику поэта, не то к уезжающему автозаку.

Он опустил козырёк кепки, скрываясь от яркого не по погоде солнца, и пошёл дальше. Ветер закручивал миниатюрные торнадо из опавших листьев, нагоняя серую тоску. Такова осень. Такова Россия. Думать совсем не хотелось, ибо понятно, что рано или поздно в голову полезут неприятные мысли. Ну вот опять. Гена нащупал в пальто телефон. Дисплей высвечивал пропущенные сообщения.

Ну что?

Где?

Эй ты, Гена!

«Славик, Славик…» — вздохнул Геннадий.

Чайхана встретила его приятным запахом специй и мягким оранжевым освещением. Домашнюю атмосферу дополнял уют, который производило ничтожно малое количество посетителей. А Слава, уже доев свою чучвару, без умолку тараторил.

— Я не могу это терпеть. Как я могу это терпеть? Не буду я платить этот чёртов налог! Если ещё раз…

— Знаешь, Слава, — прервал собеседника Геннадий, — а ведь я только что ещё одного видел.

— Кого? — приподнял брови его друг.

— Да музыканта повязали. Опять, — Гена бесцельно мешал ложкой чай.

— Понятно. Твари… Слышите, твари?! — художник повернулся к ближайшей камере под потолком и пригрозил кулаком.

— Не надо. Заплати лучше, и не будет проблем.

— Я. Не буду. Платить. Этот. Чёртов. Налог, — злобно сквозь зубы Слава чеканил каждое слово. — Выдумали они тоже. Сначала налог на мусор, потом эта хрень с налогом на творческую деятельность. Введут налог на воздух, я, ей Богу, задохнусь, но не заплачу!

Он поправил круглые очки. В наушнике у левого уха что-то негромко запищало.

— Прости, Гена — похоже, срочно, — Слава встал и отошёл к туалету, уже о чём-то договариваясь с заказчиком по ту сторону линии.